Страница 75 из 83
С неизменным глубочайшим уважением
искренне преданные Вам
Смит, Смит и Смит
(неразборчивая подпись)"
Ну что ж, почему бы и нет? Почет за почет, удовольствие за удовольствие. Несколько дней спустя я отправился в контору господ Смита, Смита и Смита, разместившуюся в узеньком переулке близ порта. Один из клерков немедля проводил меня в личные покои господ.
В самом ли деле этих Смитов было трое и какой именно из них был тот джентльмен, с которым я тогда беседовал, за все годы службы в этой фирме я так и не выяснил. Знаю только, что "мой" м-р Смит носил серый костюм, серый галстук, волосы у него тоже были какие-то серые, как и цвет лица, что, впрочем, можно было, пожалуй, списать и за счет газового освещения. Следует, наверное, упомянуть еще, что и цвет глаз у него опять-таки был серый. Иных примет своего шефа я при всем желании припомнить не могу.
Моим новым шефом м-р Смит стал буквально через несколько минут после нашей встречи.
Памятуя о его обстоятельном письме, я настроился было и на соответствующую беседу. Ничего подобного! Впрочем, вполне возможно, что автором письма был кто-то другой из этих трех Смитов. Во всяком случае "мой" м-р Смит сразу же после приветствия без долгих предисловий прямо приступил к делу:
- Мистер Восс, нам нужен капитан для нашего судна "Джесси", ведущего промысел тюленей в северной части Тихого океана. Мы платим твердое жалованье и плюс долю от прибылей. Интересует вас это предложение?
- Что ж, судно это мне знакомо, только вот в охоте на тюленей я, признаюсь, ничего не смыслю.
- Ваша задача - судовождение. Для охоты на борту есть специальная команда.
- Где сейчас "Джесси"?
- Она снаряжается в Сан-Франциско. Почтовый пароход отходит послезавтра.
Через пятнадцать минут с договором в бумажнике и билетом до Фриско я закрывал уже за собой снаружи дверь конторы. Лихо! Ничего не скажешь...
При столь длиннющем названии фирмы и письмах с вычурным, цветистым слогом м-р Смит (не все ли равно, который именно из трех) оказался человеком немногословным и сугубо деловым. Какого рода дельце он мне подсунул, мне по-настоящему стало ясно лишь три месяца спустя, когда мы встретили первое тюленье стадо.
А пока что я плыл на пароходе "Кинг Джордж". Наступила уже осень 1906 года. Долгонько же я, однако, пролодырничал в доброй, старой Англии.
Ветер дул прямо в лоб, но "Кинг Джордж", зарываясь до самых надстроек в шипящую пену, а порой и в тяжелую зеленую воду, пыхтел себе да пыхтел, неизменно выдавая свои 16 узлов.
"Ханнес, дружище, глянь-ка, ведь эта коптилка, ежели разобраться, не такая уж плохая штука, - думалось мне. - На "Тиликуме" досталось бы мне сейчас, как проклятому. А здесь пар и десять тысяч лошадиных сил запросто гонят пароходик через океан кратчайшим путем в заданную точку".
Капитан принял меня как своего коллегу и гостеприимно распахнул передо мной все двери. Вместе с "дедом" - старшим механиком - я облазил и кочегарку, и машинное отделение. Со времени службы на флоте его величества кайзера в машину я ни разу больше не заглядывал. На палубе было около 20ь. Внизу же столбик термометра показывал выше 50ь. Воздух там был черный от угольной пыли и гари. Полуголые кочегары стояли у открытых топок и отдирали тлеющий шлак от колосников. Откуда-то из темноты другие парни возили на тачках уголь и ссыпали его возле котлов. Покончив с чисткой топок, кочегары широкими бросками принялись швырять "чернослив" в их раскрытые пасти. От одного этого зрелища под языком у меня вздулись пузыри, как от ожога.
Потом в баре, потягивая холодное пиво, я высказал "деду" свое мнение.
- Что вы хотите, - пожал плечами тот, - желающих получить хоть какую-нибудь работу в кочегарке более чем достаточно.
В Нью-Йорк мы пришли точно по расписанию, минута в минуту. Поправок на ветер и непогоду в паровом судоходстве не существует.
Больше одного дня я в Нью-Йорке не выдержал. Не город, а какой-то кошмарный сон. Лондон против него - спокойное местечко. На следующее же утро я сел в поезд и почти неделю ехал на нем через всю страну, покуда не добрался до Центрального вокзала в Сан-Франциско и не почуял свежий тихоокеанский ветерок.
У вокзала я нанял автотакси. Конных экипажей здесь больше не было. В Лондоне я постоянно пользовался кэбом. Сидишь себе и смотришь, как ритмично покачиваются в такт бегу лошадиные спины. Прекрасное зрелище! А кучер сидит сзади на особых козлах и правит лошадками. Здесь же, в Штатах, я впервые в жизни забрался в авто - это новомодное, трясучее и громыхающее чудище, не подозревая еще, что скоро и сам стану водителем подобного аппарата.
Ехали мы недолго. Такси доставило меня до самого причала.
У длинной стенки в ряд стояли небольшие шхуны глостерского типа. Появились они впервые на Восточном побережье Штатов и предназначались специально для рыбного промысла в негостеприимных водах Ньюфаундленда и быстрой доставки улова к берегу. Без всяких изменений переняли их впоследствии и на Тихом океане. Длиной эти шхуны были от 15 до 20 метров, шириной - от 4,5 до 5 метров. Судно имело острые носовые обводы, что сулили хорошую скорость, и две высокие мачты со шхунным вооружением.
Ах, эти мачты! У меня даже сердце быстрее застучало. На палубе лежало с полдюжины дори - легких, как перышко, весельных лодок, построенных с таким расчетом, чтобы они могли укладываться в штабель, одна в другую. На Ньюфаундлендских банках с этих дори ставили переметы. Нам они требовались, чтобы охотникам легче было подбираться к тюленям.
Между двумя другими судами стояла шхуна с надписью "Джесси" на корме. Это и был мой корабль. Ну что ж, вперед, Ханнес, на борт!
На палубе сидел парень в окружении целого арсенала разного сорта ножей и гарпунов. Он вопросительно посмотрел на меня.
- Я капитан Восс, ваш новый капитан.
- Мое имя Уэстон, сэр. Я - старший гарпунер.
Мы обменялись рукопожатиями.
С кораблем мы сдружились с первого дня, с командой - несколько помедленнее, что же касается моей новой деятельности, то с ней я так никогда примириться и не смог.