Страница 76 из 83
Тюлений промысел - гигантская бойня беззащитных животных, не только не сопротивляющихся, но даже не пытающихся спастись. И добро бы еще люди снаряжали корабли, чтобы добыть себе мяса, - это в конце концов оправдать можно. Забивал же, к примеру, мой отец ежегодно по две свиньи - иначе как прокормишься? Человеку пить-есть надо, об этом и спору нет.
Но ведь тюленей-то бьют только из-за шкурок. Мясо охотники со спокойной душой выбрасывают в море. Я видел несметное количество ободранных тушек, плавающих вокруг корабля. Морские птицы и те, перекормленные и обленившиеся, не клевали больше даровую пищу.
Впрочем, стоп, Ханнес, мотай свою пряжу обратно: мы пока что еще в Сан-Франциско!
Итак, вдоль японского побережья к северу протекает теплое течение Куросио. Каждый год в одно и то же время этот поток уносит с собой к уединенным островам Берингова моря колоссальные скопища тюленей. Там звери спариваются и выращивают потомство. Чего, казалось бы, проще: приходи на такой остров и бей там тюленей, сколько тебе нужно. Именно так прежде и поступали. Однако со временем тюленей солидно подвыбили, и тогда владельцы островов - русские, японцы и американцы - подобный способ охоты запретили. И тут же, словно в ответ на это, светские дамы как одержимые кинулись добывать себе манто из тюленьих шкур. Подскочили соответственно и цены. Теперь стало выгодным снаряжать небольшие парусники (ветер-то бесплатный!) и, сопровождая на них тюленьи стада к северу, вести жестокий промысел.
Три главных промысловых флота базировались в Сан-Франциско, Виктории и Иокогаме. "Джесси" была приписана к Виктории. Она только стояла в Штатах, потому как цены на шкуры были там особенно благоприятны. Команда ее состояла из 23 человек. Капитан и штурман Мак-Миллер размещались вместе в кормовой каюте. Офицеров было всего двое, поэтому мне приходилось стоять полную штурманскую вахту. Впрочем, на "Тиликуме" я стаивал и подольше, так что к длительным вахтам мне было не привыкать.
В так называемом твиндеке, помещении между фок- и грот-мачтой, обитало шестеро охотников во главе со старшим гарпунером. Метать гарпун этому самому старшему отнюдь не приходилось: его задачей было заботиться о целости шкурок при свежевании забитых тюленей. Кроме того, он помогал советами капитану при выборе наиболее благоприятного района промысла. Во время плавания охотники тоже выходили на вахту и помогали матросам, двенадцать из которых ютились в форпике. Эту жалкую нору и жильем-то назвать язык не поворачивается: узкое помещение в самом носу, крохотные коечки штабелями, теснота такая, что ни охнуть, ни вздохнуть. А что делать? Прекрасное судно, отличный ходок, в длину "Джесси" была всего лишь 22 метра. В начале рейса все подпалубные помещения были плотно забиты провиантом и солью для консервирования шкур, а в конце плавания повсюду лежали добытые шкуры, куда более драгоценные, чем какие-то там матросы.
На палубе, в маленькой дощатой будке, прилепившейся позади фок-мачты, жили еще два члена экипажа, кок Чанг Чу со своими горшками и сковородками и судовой юнга Фред.
Я-то сам по сравнению с "Тиликумом" устроился, можно сказать, роскошно. Койка по меньшей мере в два раза шире, и стряпать самому не надо. Чанг недаром слыл мастером своего ремесла. Особенно гордился он умением приготовить любую рыбу так, что определить ее породу было совершенно невозможно. Для этой цели у него имелись всякие диковинные пряности и соусы.
Весной 1907 года со свежим ветром мы вышли из Сан-Франциско. Команда старалась вовсю. Состояла она исключительно из добровольцев. С местами на парусниках было туговато, и люди чуть не дрались за них. На зверобойных судах команды получали к тому же еще и долю от прибыли, что иной раз существенно увеличивало заработок.
Маршрут мы с Уэстоном и Мак-Миллером обговорили заранее. Кратчайший путь к местам скоплений ластоногих вел к норду вдоль берегов Американского континента, затем по дуге большого круга к Камчатке, а оттуда к Северной Японии. К сожалению, кратчайший этот путь изобиловал штормами, а ветры предполагались главным образом встречные. Поэтому ходить им имело смысл разве что кораблям, отплывающим из северных портов, скажем из Виктории. Для нас же и быстрее, и удобнее был другой, хоть и более протяженный южный путь. Мы шли к зюйду, покуда не достигли зоны пассатов.
На мачты было поднято все, что можно, до последнего лоскута парусины. Матросы и охотники готовили корабль к коварным ветрам промысловой зоны. Привели в порядок и дори. На каждую из них поставили небольшую мачту с рейковым парусом. Распределил я по лодкам и людей. Пускай познакомятся как следует друг с другом и вместе отвечают за оснащение своей скорлупки. На каждую дори полагался охотник с винтовкой, дубинкой для добивания раненых тюленей и багром для затаскивания туши в лодку. Гребцом брали матроса из молодых. Весло у него - двухлопастное, байдарочного типа: с таким легче без шума подобраться к стаду. Рулевым назначали матроса более опытного. В случае необходимости он должен был также работать и с парусами. Основная же его обязанность - следить за погодой и не упускать "Джесси" из виду или по крайней мере знать направление на нее, а главное, доставить обратно в целости и сохранности лодку, добычу и охотника.
Миновав 180-й меридиан, "Джесси" пошла на норд-вест, а затем повернула к норду. Это было очень выгодно нам, потому что теперь мы шли одним курсом с тюленьими стадами, а стало быть, и шансы обнаружить какое-либо стадо существенно повышались.
Самое надежное было бы, конечно, идти прямо к островам, где тюлени спариваются. Но там патрулировали сторожевые катера государств, владеющих этими островами, и выжидали, покуда зверобои не войдут в трехмильную зону [в наши дни территориальные воды большинства государств расширены до 12 миль]. И тут уж начиналась охота на корабль-нарушитель. Катера пускались в погоню за ним, а догнав, конфисковывали судно вместе с добычей.
Был уже конец мая. Охотники по очереди наблюдали за морем с фок-марса. И вот однажды утром нас всполошил радостный крик: