Страница 12 из 58
Он кивает медленно, наверное, складывая картину воедино, но я не могу ничего предполагать. Мне нужно изложить все кристально понятно.
— И если бы ты искал дом, чтобы купить, я бы охотно представляла твои интересы. То есть, Лори прекрасна, но уфффф, такая нетактичная, правда ведь?
Затем я смеюсь, но он не присоединяется ко мне.
— Так ты об этом хотела поговорить? — Он наклоняет голову, изучая меня. — Чтобы продать мне дом?
— О, эммм… да, — заикаюсь я. — Собственно, я просто хотела, чтобы ты знал, что я бы с удовольствием с тобой поработала.
Он проводит рукой по волосам и отходит.
— Боже, люди, вы неугомонны. По крайней мере, у нее была визитка.
Отмена. ОТМЕНА!
— Нет! Я всего лишь не хотела упустить возможность без….
Он смеется и отходит.
— Ну, ты точно не упустила возможность. Теперь твое поведение на вечеринке в честь новоселья Лукаса обретает больше смысла. Я на секунду подумал, что ты биполярна, но теперь понимаю, что ты была милой со мной только потому, что хотела поработать со мной.
Типа… да.
— Нет! — лгу я. — Конечно, нет. Я не такая. Я милая.
— Когда перед тобой виднеется выгода, — добавляет он, и я чувствую, как у меня горят щеки.
Это не правда. Не совсем.
Я поднимаю руку в свою оборону.
— Послушай, давай забудем, что я вообще что-то говорила. Ясно ведь, что ты не ищешь риелтора, и даже если бы искал, это явно была бы не я.
Моя самокритика абсолютно его не трогает. Его губы стиснуты в тугую линию, а мне просто надо уйти. Нет ни единого способа, которым я могла бы спасти ситуацию.
— Ладно, тогда мне лучше отвезти Мышонка домой. Ему нужно поужинать.
Мне тоже нужно было, пока разговор не украл мой аппетит. Он не отвечает мне ничего кроме короткого прощания, и я ухожу с болезненным ощущением дыры в желудке, пока еду домой. Мышонок высунулся из окна, счастливый, каким только может быть, но меня это не ободряет. Я приезжаю в свою одинокую квартиру, игнорирую мелодраматичное предупреждение «АРЕНДА ПРОСРОЧЕНА», что приклеено на моей входной двери, и включаю свет.
Игрушки Мышонка разбросаны по дешевому коричневому ковру. Моя перекупленная попользованная мебель отчаянно нуждается в замене, и грустно, но куча посуды в раковине, которую я оставила там с прошлого вечера, только смеется надо мной. Я со скрипом открываю холодильник, всматриваюсь в жалкие остатки провизии, и с хлопком закрываю его. Отрицать нет смысла: моя жизнь катиться в прорву. Через несколько дней меня выселят, и я вернусь к родителям. Или это, или просто прыгну в реку Рио-Гранде и позволю течению отнести меня в Мексику.
Привет, я лузер.
Скольжу на пол, и даже не понимаю, что плачу, пока Мышонок не подбегает и не начинает слизывать слезы с моих щек. Это самый грустный, и самый милый момент моего сегодняшнего дня, и я даже не борюсь с его выражением привязанности. Обнимаю руками этот огромный комок шерсти и притягиваю ближе к себе.
Он облизывает и облизывает, и я даже не против его щенячьего дыхания. Он успокаивает меня, до тех пор, пока я не смотрю вниз и вижу два наколенника, торчащих из моей сумки. Они заставляют меня плакать сильнее.
Глава 7
Адам
На следующее утро у меня паршивое настроение, и хоть мне хочется свалить это на свой загруженный график, в глубине души я знаю, что меня гложет. Я слишком грубо повел себя с Мэделин вчера вечером в конце урока дрессуры. В тот момент я был зол, и, может… сбит с толку. Я поступил не стандартно для себя, пригласив ее на урок и предложив ей мир, и хоть у меня прекрасно получается отрицать это, но она привлекает меня. При этом все равно, каждый раз, когда она меня видит, она показывает, что не испытывает ко мне того же. Для нее я — потенциальный клиент, и не более.
Это должно сделать меня счастливым. В конце концов, я не ищу каких-либо отношений, привязанностей или чего-то там еще, но в момент ярости, когда она провела грань, я ничего не мог поделать с тем, что почувствовал, словно мне подорвало эго. Конечно, я не хочу встречаться, но она не знает этого.
Самое меньшее, что могло быть между нами — это дружба, но теперь и она кажется под вопросом, учитывая, как я повел себя прошлым вечером. Выражение обиды на ее лице, когда я отчитывал ее (во второй раз), навсегда будет выжжено у меня в мозгу.
Может, мы просто не подходим друг другу.
Но я отказываюсь в это верить.
Я не мог оторвать от нее своего взгляда вчера. Она так прилежно работала с Мышонком, занимаясь сама по себе в углу спортзала, и в течение часа я ловил себя около десятка раз за тем, что пялюсь на нее. Я говорил себе сосредоточиться на другом ученике, и все равно мое внимание возвращалось к ней.
Она хорошо работала с Мышонком, была терпеливой в обучении, и быстро вознаграждала его, когда у него получалось выполнить новую команду. Я увидел другу сторону ее, ту, которую хотел узнать…. Пока она не спросила меня, не ищу ли я риелтора. Это весьма быстро взорвало мой пузырь хороших впечатлений.
— Доктор Фокс, — зовет Дерек, один из помощников, стоя снаружи моего офиса. — Ваш следующий пациент готов и ждет в смотровой номер два.
Я говорю ему, что сейчас буду, но на двери смотровой папки пациента нет. Стучу в дверь, предполагая, что он случайно оставил ее внутри, но как только вижу маму, устроившуюся на одном из стульев, тут же понимаю, что меня подставили. Даже сейчас я слышу, как смеется мой персонал.
Она поднимает на меня взгляд. Ее седые волосы коротко подстрижены, и сегодня на ней пара голубых сережек в цвет ее платья. На ее коленях лежит мягкая, набитая игрушечная птица, и хоть у меня дерьмовое настроение, это немного разряжает обстановку.
— Мам, чем обязан такому удовольствию? — спрашиваю я, закрывая за собой дверь. — Ты, правда, записалась на прием? У меня занято все утро.
Она поднимает птицу.
— Вообще-то, записалась. У Пташки ушная инфекция.
— Смешно.
Она вздыхает и кладет игрушку назад на колени.
— Это единственный способ, когда мы можем увидеться с тобой в последние дни! Ты переехал из Чикаго месяц назад, а мы виделись только дважды!
— Это больше, чем ты привыкла меня видеть.
Она предоставляет мне классический материнский взгляд.
— Ну, этого недостаточно.
— Как Сэмюэль и дети?
— Хорошо. Планируют барбекю на выходных, и я хочу, чтобы ты приехал.
На барбекю можно согласиться. А вот на то, что тебя будет пилить каждый в семье по поводу твоей жизни, не очень.
— Нужно посмотреть расписание, — отвечаю я, не в силах встретиться с ней взглядом.
Может, я и жил через полстраны от нее последние десять лет, но она все еще моя мама, и может видеть меня насквозь.
— К счастью, твое расписание висит прямо в приемной, и я уже посмотрела. Ты свободен в субботу в полдень.
— Они не вписывают туда мою личную жизнь, — указал я, хотя лучше всего было бы, если бы я не открывал свой рот.
Ее зеленые глаза — такого же цвета, как и моя футболка — загораются.
— Так у тебя есть светские планы в эту субботу?
Если под планами они имеют в виду поездку в город за продуктами, то да, они у меня есть.
— Ничего, стоящего внимания, — отвечаю я, что кажется весьма расплывчатым. Я мог говорить о свидании, а мог и об оргии с наркотиками. Она сама может заполнить пробелы.
Мама вздыхает, раздражаясь тем, что я не рассказываю больше. Вот что получаешь, когда у тебя два сына. Если она хочет поговорить по душам, у нее есть жена Сэмюэля. Кэти не перестает болтать со дня, когда стала частью нашей семьи.
— Я просто хочу, чтобы ты забыл и был счастлив. Знаю, что прошло всего несколько месяцев, но…
— Я счастлив, — настаиваю я. — И я пережил это.
— О, неужели? Ты с кем-то встречаешься?
— Конечно.