Страница 13 из 18
Домой Федор добрался заполночь. Ирина с молчаливым вопросом в глазах встретила его на пороге.
– Я попал в аварию, – раздеваясь, вслух ответил жене Федор. – Я звонил, тебя не было дома, а мобильный твой не отвечал.
– Я была дома, – нажала на слово «была» Ирина, – просто отходила к соседке. А мобильный дома я выключаю, ты знаешь.
«Знаю, знаю», – молча кивнул Федор, ловя себя на том, что все это неуловимо напоминает ему начало общения с круглым гаишником. Господи, Ира, о чем ты?! Наверное, после слов мужа об аварии можно было хотя бы его состоянием поинтересоваться да что с машиной узнать, а не рассказывать про какую-то соседку! Какая еще соседка, в жизни Ирина не общалась ни с какими соседками!
– И что с машиной? – словно подслушав, правда, частично, мысли Федора, спросила Ирина.
– Задница всмятку и, похоже, мост повело, виляет, еле доехал, – лаконично ответил Федор. – Я почти цел, если это тебе интересно, только ребра очень болят. Покормишь?
– Я не поняла – в тебя, что ли, въехали? – прищурилась Ирина, напрочь игнорируя всю прочую информацию, равно как и намеки на ужин.
– Да, в стоячего, около «Трешницы», – продолжил отчет Федор, чувствуя, что закипает.
– Так, значит, он виноват? – повысила голос Ирина. – Ты денег с него содрал?
Федор покачал головой. Он внимательно глядел на жену, как будто видел ее в первый раз, но Ирина не замечала этого взгляда.
– А ГАИ вызывал? – не унималась она. – Протокол составили?
– Гаишники приезжали, протокол составлять не стали, – сухо ответил Федор. – Какие еще будут вопросы?
– А много будет вопросов! – внезапно перешла на крик Ирина. – Я тут вся на нервах, а он где-то шлялся до ночи и еще меня в чем-то обвиняет! У нас что, лишние деньги на ремонт машины есть?! И вообще что-то тут не так! Если в тебя въехали, почему протокол не стали составлять?
– Потому что въехали не случайно, а намеренно, и скрылись с места аварии! – с трудом сдерживаясь, тоже перешел на повышенный тон Федор. – И вообще, мне не до протокола было. Ир, я чудом цел остался в этой аварии, понимаешь? И вообще я почти уверен, что кто-то охотится за мной, возможно, хочет убить, и это было не дорожное происшествие, а покушение!
Вообще Федор об этих своих подозрениях рассказывать жене не собирался, дабы ее не пугать, и пошел на это только с целью прекратить этот незапланированный домашний концерт. Но результат оказался прямо противоположный тому, на который рассчитывал Федор. В этом концерте от роли хэдлайнера Ирина отказываться явно не собиралась. Ровно секунду она молчала, видимо, вникая в суть мужниных слов, а потом, зажмурив глаза, истошно завопила:
– Что ты несешь, Ионычев?! Какое покушение? Разбил неизвестно где машину, а теперь не знаешь, как выкрутиться? На него охотятся! Ты кто – банкир или бизнесмен, чтобы на тебя охотиться?! Кому нужно тебя убивать?! Кому ты вообще нужен?!
И снова Федору показалось, что это не Ирина сейчас перед ним, а давешний «колобок»-гаишник, смеясь, рассказывает ему про его, Федора, никчемность. Он почувствовал, как где-то на уровне поясницы родилась теплая волна бешенства, поднялась до груди, перехватив дыхание, ударила в голову и рассыпалась там фейерверком золотых искр.
– Никогда, слышишь, никогда не смей больше разговаривать со мной в таком тоне! – воткнув твердый взгляд жене прямо в зрачки, тихо и спокойно произнес Федор.
То ли потому, что это были первые резкие слова, которые Ирина слышала от мужа за всю историю их знакомства, то ли из-за того, как они были сказаны, Ирина испуганно шарахнулась от Федора, по стеночке проскользнула в спальню и захлопнула за собой дверь. Федор с минуту постоял на месте, слушая, как утихает в теле нехорошее возбуждение, потом на цыпочках подошел в двери спальни и приложил к ней ухо. Там было тихо. Федор так же неслышно прокрался в ванную, вымыл руки, потом на кухне всухомятку перекусил бутербродом с колбасой. Спать он лег не раздеваясь в большой комнате на диване и сразу же, как в глубокую яму, провалился в сон.
Глава 3
Ценой всех этих усилий девочку, хоть и в восемь лет, но взяли-таки в «нормальную», а не спецшколу. Мама, естественно, «училась» вместе с дочерью, и по успеваемости Доча была в твердых середнячках. О том, что еще два-три года назад ее считали чуть не умственно отсталой, больше не вспоминалось. Но школьные нагрузки быстро подорвали теперь уже физическое здоровье девочки. Она ненормально быстро уставала, и к концу первого класса ей поставили диагноз «миопатия» – по сути, начальная форма дистрофии. Плюс начались проблемы с легкими и со зрением.
Разбудило Федора ощущение, что что-то не так. Сначала он подумал, что причина в том, что он лежит не в постели под одеялом, а в верхней одежде на диване, но быстро осознал, что беспокойство не от этого. И тут же понял, отчего. В комнате было светло. То есть не то чтобы совсем, но слишком уж серо для того времени, в которое Федор привык вставать.
Предчувствуя нехорошее, он поднес к глазам не снятые вечером с запястья часы и сразу вскочил как ошпаренный. Вернее, попытался вскочить, но тут же скрючился от нестерпимой боли в ребрах. С полминуты он вообще не мог разогнуться, и только страшное осознание того, что уже четверть девятого, заставило его, кряхтя, подняться на ноги. Опаздывать куда бы то ни было, паче чаяния на работу, Федор органически терпеть не мог еще с армейских времен. Да и Алексей Куницын по части соблюдения режима был строг и запросто мог прислать на завод с проверочкой своего зама Горбатова, а то и сам заявиться с утра пораньше.
Какое-то время Федор раздумывал над тем, что, может быть, вместо безнадежного опоздания лучше на работу вообще не пойти, но поскольку ребра с каждой минутой болели все меньше, давая знать о себе только при резких движениях, пропорционально боли стремительно уменьшалась и благовидность этого предлога.
Нет, но какова Ирина! Да, вчера вечером они, конечно, повздорили, причем первый раз в жизни не только Ирина повздорила с ним, но и он, несомненно, принял определенное участие в ссоре. Но ведь, в конце концов, это может быть причиной для чего угодно, но только не для того, чтобы не разбудить мужа на работу! Это уже не просто жена-сердится-на-мужа-за-что-не-так-уж-важно, это уже своего рода демарш. Мол, у меня своя жизнь, у тебя своя. «При разделе имущества буду претендовать только на будильник», – невесело пошутил про себя Федор и твердо решил вечером извиниться перед Ириной. И вообще приложить все усилия, чтобы вернуть их семейную атмосферу в состояние безоблачного штиля. Конечно, учитывая обозначенную женой степень обиды, это будет непросто. Придется разориться на дорогой шоколад и, главное, приличный коньяк, который Ирина обожает, но повод того стоил.
Разработав такой хитроумный план действий, Федор вернул себе состояние душевного равновесия и принялся шеметом собираться на работу. Через девять минут, плохо побритый и не совсем комплектно одетый, он уже выскочил на улицу, с болью в сердце взглянул на жалкие останки «шахи» и бегом припустил на автобусную остановку.
Федор уже забыл, когда последний раз ездил общественным транспортом, и оказался неприятно поражен тому, какая же это нудная и, главное, долгая процедура! Хорошо еще, что час пик был в полном разгаре и Федору повезло втиснуться в первую же по счету маршрутку. Но на этом везение, кажется, решило иссякнуть. Водитель маршрутки по виду и стилю вождения был явно «нэмэстный», работал, видимо, недавно, ездил небыстро. На дороге он суетился, всем мешал, ему гудели со всех сторон, он сигналил в ответ, нервничал, ругался на своем языке и в результате ехал еще медленнее. Федор, то и дело нервно поглядывая на часы, наблюдал за бестолковой, как движение броуновской частицы, ездой драйвера, сжав зубы и нахмурив брови, и был в микроне от того, чтобы не закричать на весь салон: «А, блин, дай-ка я!» Несколько раз он доставал мобильный с намерением позвонить в офис и предупредить об опоздании, но все же решил этого не делать, понадеявшись на русский авось: если никого черт не принесет с утра на завод, то его опоздание останется незамеченным. Наконец, затратив на двадцатиминутную дорогу чуть не вдвое больше времени, водила доскреб-таки до Петровско-Разумовской, и Федор, выскочив первым из салона, поспешил к павильону метро.