Страница 52 из 55
Отцовская библиотека, а по совместительству и его магическая мастерская, располагалась, естественно, на самом верху – аж на восьмом этаже, а время уже к полудню и дел-то еще ой как много! В общем, опять подобрав юбку выше колен, Льнянка побежала бегом вверх по лестнице, стараясь перепрыгивать через ступень.
Лестница, как обычно в дом-древах, экономя жилое пространство, была винтовой: с крутыми поворотами и высоким шагом. Так что до нужного этажа пришлось, знаете, сколько витков сделать? О-го-го! У запыхавшейся Льнянки от быстрого подъема по спирали аж голова закружилась!
Первое, на что наткнулся ее взгляд, когда она с разбегу залетела в нужную ей комнату – была задняя спинка кресла, над которой в клубах сизого дыма торчали бараньи рога, перевитые золотыми лентами.
Увидев это, девушка на секунду притормозила свой стремительный бег.
«Та-ак, и Саж здесь! Ну и ладно, этот нам не помешает – он свой!» – быстренько что-то прикинув, решила для себя она.
– Что ж ты так несешься, детка! – выглянул из-за загораживающего обзор кресла отец и протянул к ней руки, зазывая в свои объятия. – Это все твое деревенское воспитание. Говорил я матери, что тебя надо было полностью здесь растить, в Лесу. Мы ж все-таки эльфы и не чужды какого-никакого этикета! – с улыбкой говорил он, пока Льняна обходила кресло, с развалившемся в нем фавном, и огромный стол, заваленный книгами и свитками.
– Угу! – согласился с отцовским словом наипервейший в этой комнате эльф, качнув рогами и скосив на девушку, усевшуюся к отцу на колени, мутный взгляд.
« Ха, уже готов!» – усмехнулась про себя Льняна, разглядывая старинного отцовского приятеля.
Тот в совершенно разомлевшем состоянии полулежал в огромном кресле и был занят тем, что задумчиво пускал в потолок кольца ароматного дыма. Свои волосатые с козлиными копытами ноги, он тоже пристроил на сидение, сложив их калачиком. А в этом лохматом гнезде, нежно оглаживаемая, умастилась бутыль кальяна. Глядя на него, становилось понятно, что он уже готов соглашаться с чем угодно.
– Ну, так что же заставило прибежать мою малышку в такой спешке к папе? – стал шутливо расспрашивать отец. – У тебя какие-то проблемы? Опять деревенские охламоны пристают со своими нежностями?
Понимая, что сидя на отцовских коленях, вести серьезные разговоры невозможно, Льняна разжала его руки и пересела в другое кресло.
Заметив ее скованность, отец заволновался:
– Ты меня пугаешь, дочь! Что случилось?
– Я думаю, время пришло! – решительно выдала она.
– Ду-умаешь… значит! – было видно, что именно к этому разговору отец и не готов.
– А ты посмотри – вот и узнаем точно, – надавила на него Льнянка, мотнув подбородком в сторону триножки с хрустальным шаром, стоявшей возле книжных полок.
Эльф вдруг засуетился, стал перекладывать бумаги на столе – сначала все сгреб в одну стопку, затем опять начал раскладывать по разным, неловким движением попытался засунуть в футляр какой-то свиток и чуть не смял его.
Наблюдая за хаотичными движениями отца и понимая его вдруг возникшую нервозность, девушка тихонько заговорила, стараясь объяснениями хоть как-то успокоить его:
– Пап, я встретила людей, за которыми меня… потянуло… что ли…
– Потянуло ее! Что за люди хоть? – всплеснул руками отец.
– Они и не люди вроде. Вернее, только один из них человек, а остальные – двое оборотни и с ними полуэльф.
– Где ты только нашла столь разношерстною компанию в нашей-то глуши? – удивленно спросил отец.
– Они на галее приплыли, – обрадованная тем, что отец заинтересовался разговором и перестал метаться, бодренько ответила Льняна.
– Это что ль из тех, что всю реку засрали? – вдруг вклинился в их разговор сатир.
Отец с дочерью удивленно воззрились на него. А они-то думали, что он в полной отключке от своего зелья – ан нет! Он не спит и даже, кажется, вполне улавливает, о чем речь идет:
– Там штук двадцать этих галей, а на них, наверно, не одна тыщща народу! И все жрут да срут, а потом все это в реку! В реку! – столь сильные эмоции явно оказались не по силам его разморенному организму и фавн, выпихнув из себя последнее восклицание, в изнеможении закатил глазоньки, и с удвоенным усердием засосал мундштук.
– Да, они из этих, – подтвердила подозрения Сажа девушка, не очень удачно сдерживая смех.
– Ладно, посмотрим, что да как, – тоже не смог скрыть смешок эльф и поднялся из-за стола.
Выдвинув подставку с хрустальным шаром, развел под ним огонь, в раз посерьезнев, взмахнул в волшебном пассе руками и забормотал слова заклинания.
Вдруг резко повернувшись и напугав этим замершую в ожидание Льнянку, он в три прыжка добрался до кресла с развалившимся фавном и выхватил у того кальян:
– Хватит дымить, ты мне мешаешь! – и с этими словами направился к двери.
Сложив благостно руки на животе, сатир было собрался не возражать – дело, есть дело, но услышав с лестницы звонкое дзинь стекла о камень, взвился с кресла:
– Ты его разбил длинноухий ублюдок!!! – и резво подскочив с кресла, понесся вслед за эльфом.
– Да цел твой графин с варевом, козлоногий! Успокойся! На столике вон стоит, – ответив в том же тоне, завернул его от двери отец. Возвращаясь в комнату, он уже в открытую смеялся.
Льнянка тоже от души хохотала – это ж надо было так сатира напугать, что тот самое обидное для эльфов прозвище вспомнил – времен войны меж их народами. А это когда было-то? Не один десяток тысячезимий, чей поди, прошел с тех пор!
Успокоившийся фавн, тоже присоединился к ним и громко заржал, тряся острой бородкой.
Смех благотворно повлиял на всю их компанию, разрядив напряженную серьезной Льняниной темой обстановку в комнате.
– Ты все-таки решила уехать от нас, малышка? Аль мне послышалось? – спросил немного протрезвевший Саж, опять умащиваясь в своем кресле.
– Да… наверное. Сейчас подождем, что там отец насмотрит, и решим, – ответила ему Льнянка.
– Я понимаю, конечно, Судьба-а. Но и Судьбу ведь можно изменить – если действовать решительно. Вот, в твоем случае – ни куда вообще не ездить! Осталась бы здесь, вышла за меня, к примеру, замуж и жила бы с нами в Лесу – на радость отцу с матерью!
– Э, дружище, а не староват ли ты для моей дочери! – усмехнулся на эту высказанную приятелем сомнительную сентенцию, отец.
– Да я ж сказал « к примеру» – не хочет за меня, пусть идет за кого другого: за эльфа, за тритона, за фавна помоложе! Да твою дочь любой в нашем Лесу, с удовольствием за себя возьмет – вон какая красавица да умница выросла! – польстил отцу фавн, при этом подмигнув Льнянке хитрым глазом. Типа – он, конечно, шутит, но не надо забывать, что в каждой шутке сатира есть доля правды: и если она, Льнянка, будет не против, то уж за ним-то, за Сажем, точно не заржавеет!
Девушка на это утомленно подкатила глаза, как делала всегда, реагируя на подобные выходки фавна, но того уже понесло как обычно, когда он по поводу женщин высказывался:
– Да и жена у тебя красавица! А уж Масляна, вообще – огонь женщина! А уж тело то, какое – добротное, гладкое, не у каждой нимфы в возрасте, такое-то бывает! – при этом он на себе показал, что значит добротно и гладко в его понимании, округлив руками высокий бюст и полные бедра.
– Да уймись ты, наконец, сластолюбец старый! Постеснялся бы чуток – ты ж не далее, как минуту назад к внучке ее подкатывал! – засмеялся эльф.
– Да я че – я не че! Так только… Маслянка, еще по молодости зим своих, двум фавнам по рогам-то надавала! А потом же, за какого-то отставного вояку замуж вышла да дочь от него родила – жену твою. Ну, ты знаешь… – уже видно не знал, как остановиться фавн. – И прожила с ним долго – по людским меркам, конечно. Он и помер от старости – еще до твоего рождения, – кивнул он Льнянке.
– Я знаю про деда… – недовольно ответила та. Ну не любила она, когда об отличиях их женской половины семьи от других людей упоминали. Жила то она, в основном, в их мире.