Страница 51 из 55
– Парни молодые уж больно падки на нее. Как в деревню-то придет – ко мне там зачем-нибудь, аль мальцов лечить, таких, что еще не говорють. Они ж, когда хворые, даже мать к себе не подпущают, а к ней льнут! Ну что с них возьмешь? Глупые еще… ну, так вот, пройдет она по деревне-то, а те хлопцы, с которыми она повстречается – потом на деревенских девок ден пять, еще не глядят. Подавай им эту выродку с зелеными волосьями!
Как он это сказал, так Ли аж вздохнул свободнее:
«Значит и меня через пять дней попустит!»
А Корра другой вопрос заинтересовал:
– Так мы ее видели – она вроде светленькая, а не зеленоволосая?
– Э-э, господин, она, наверное, опять травы в косы-то наплела? Ну, это она так зелень в них скрывает. Когда совсем малая была, так голова у ней, как морковкин вершок зеленела. А подросла, ей мать с бабкой, а може и папаша эльф, зелень-то и повывели, но не всю. Когда она в возраст-то вошла да в ночь на Великий праздник летом в деревню приходить стала, чтоб, значит, через костер прыгать, косы-то свои распускает, как положено – все и видят. О-охо-хо, в этом-то году чуть две свадьбы не отменили – парней-то совсем переклинило! – сокрушенно повздыхав, папаша Крол махнул рукой, как если б разрешенье самому себе дал – видно тема эта совсем уж наболевшая была и сильно выговориться хотелось:
– Да че говорить, если честно, у них все такие. Только мужики постарше себя в руках держат лучше… я вот сам на Маслянку-то, бабку выродкову, как гляну, так и глаз оторвать не могу. А спрашивается, че глядеть? Она ж древняя – ей зим двести, а можа и все триста… хоть и выглядит, как наши деревенские бабы в тридцать с гаком небольшим. А молодой когда был – на дочь ее заглядывался, хоть и она меня чутка постарше. Да я вот седой и толстый ужо, а она чуть взрослей своей выродки до сих пор смотрится! – выдал таки он, на одном дыхании. А потом так обреченно, жалостливо:
– Вот они какие, ведьмы-то наши… да и потом, куда без них? Помрем же все…к ним уж деревенские мужики-то и не клеються давно, акромя парнишек молоденьких к девахе ихней. Да и они на нас не глядят… бабка-то, в свое время, замуж за пришлого отставного вояку пошла – ей и тогда своих ненадобно было. Говорют мужик при ей больше сотни зим протянул! А доча ее, вообще, эльфа себе нашла да выродку от него родила… тьфу ты, мерзость какая! – смачно сплюнул на пол трактирщик. Чувствовалось, что грубостью этой пытается он зависть и обиду скрыть свою. Да как, наверное, и остальные мужики в этой деревне…
После этого его плевка как-то сразу расхотелось всем беседовать с трактирщиком дальше. Скоренько подобрали, что на столе вкусного осталось, кое-какие припасы подкупили да и подались до дому – до биремы своей конюшенной.
Э нет – сегодня они палаточку-то на берегу раскинут!
***
Расставшись с сопровождавшей ее до поворота компанией, Льняна не направилась к мостику как обещала, а стала взбираться вверх по заросшей травой насыпи.
Добравшись до самого высокого места, она прикрыла глаза от слепящего утреннего солнца и стала вглядываться в силуэты мужчин, с которыми только что рассталась.
Что уж ей могли сказать их все дальше удаляющиеся спины – неизвестно, но через какое-то время, она, видимо согласившись с какими-то собственными мыслями, мотнула головой, и произнесла вслух:
– Я думаю, они мне подходят. Тогда – к отцу! – и бегом бросилась бежать вниз.
Разогнавшись на склоне, она, не замедляя бега, проскочила мостик, взлетела по лесенке, миновала дом, стоявший на опушке, и понеслась дальше вниз по натоптанной тропинке, утекавшей в лес. Удочку и ведро с рыбешками она бросила, где-то под забором, оставленного позади дома.
Сначала Льняна бежала легко по знакомой дороге, задрав мешающую ей юбку выше колен и скинув еще в подлеске ненужный больше венок – лес, сомкнувшись над ней, скрыл утреннюю синеву неба и уже начинающее жарить во всю летнее солнце.
Уже стали попадаться дом-древа, пока небольшие по тутошним мерка, но на самом деле вполне себе толстенные и высоченные. Мимо пролетели и поляна, с давно отцветшим жасмином, и рябиновая аллейка, в которой местные поселенцы любят устраивать полночные танцы, и каменный круг древнего святилища.
Льняна уже не бежала, а просто быстро шла – ноги постепенно стали уставать. Дорожка вывела ее к берегу большого озера, к тому месту, где над ним нависала скала и ее слоистые уступы, вклиниваясь в водную гладь, прерывали золотистую полосу пляжа.
«Вот, только гору обойти, а там до папиного дома рукой подать» – поддерживая убывающие силы, подбодрила себя девушка, сворачивая по вильнувшей в сторону тропинке
Но, еще почти час ушел на то, чтоб обогнуть скалу. И только тогда, когда она почувствовала, что утомилась окончательно, тропка, из-за очередного поворота, выскользнула опять к озеру. Льняна облегченно вздохнула: « Почти дошла!»
Пляжик в этом месте был не песчаным, как с той стороны горы, а из гладкой розовато-серой гальки. На берегу в мелкой, слегка колышущейся, волне лежали три русалки. Увидев приближающуюся девушку, они призывно замахали руками, галдя в три голоса так, что слов разобрать, было совершенно невозможно. Хотя и так было ясно, что подружки ей рады и зовут купаться.
Ох, как бы она хотела сейчас присоединиться к ним!
«Но нет, только не сегодня… и может быть уже никогда…» – вдруг в первый раз, совершенно ясно осознала Льняна, к чему может привести ее задумка, если все пойдет удачно.
Поежившись от этих мыслей, она, тем не менее, отрицательно мотнула головой в ответ, продолжающим звать ее к себе девчонкам и, пройдя десяток саженей по пляжу, углубилась опять в лес.
Через четверть версты она вышла к обширной поляне, почти полностью затененной громадным дом-древом – жилищем отца.
Увидев, наконец-то, то место, которое обозначало конец ее пути, девушка облегченно вздохнула. Но сначала следовало немного себя подбодрить, а то с устатку и серьезного разговора не получится. Благо помощь была совсем рядом – чуть от тропы отойти.
Вода падала в маленький бассейн из каменной пасти какого-то вполне себе симпатичного чудовища. Кто и когда вырезал его, доподлинно было неизвестно – кто-то из самых древних обитателей Леса. Но зато все знали точно, что вода из этого источника бодрит и восстанавливает. Ее даже брали за основу для стимулирующих взваров, те современные обитатели леса, что баловались зелеварением.
Этим бодрящим свойством воды, воспользовалась и Льнянка, что б восстановить свои силы после долгого забега через Лес. Вдосталь напившись и даже умывшись чудесной водой, она с новыми силами двинулась к дому отца.
На нижней ветке дом-дерева, как всегда, сидели две дриады: Ааола и Ууина – все ждали, когда отец их замуж за себя позовет.
«Ну-ну» – привычно подумала девушка, глянув на них: «Ждите-ждите. Терпенья у вас много, да и времени тоже. Вот если мамочку переживете… через несколько сот зим, тогда может, что и получится!»
Тем не менее, она вполне дружелюбно помахала им рукой – тетки-то в принципе не плохие. Просто жизнь у них, здесь в Дриадовом Лесу, такая…
Те, в свою очередь, оторвавшись от плетения друг другу бесчисленных кос, помахали ей в ответ. А Ууина, кажется она – Льнянка не очень-то различала этих зеленоволосых красоток, обиженно поджав губы, произнесла:
– К папочке своему пришла? Он в библиотеке, – и жалобно посмотрела на одно из верхних окон. Ей-то самой, да и ее подруге, без приглашения хозяина вход в дом-древо был заказан.
Кивнув головой, показывая, что благодарна за подсказку и более ни обращая на дриад внимание, Льнянка откинула лиственный полог и ступила внутрь.
Жилое дом-древо в своем обхвате обычно не уступало по площади среднему крестьянскому коттеджу, а разные по своему предназначению помещения располагались одно над другим. Как говорил отец, по такому же принципу строились и башни самых древних крепостей, когда весь замок, по сути, и состоял из одной единственной башни.