Страница 28 из 37
Спустя четверть часа бесцельного блуждания по катакомбам, Герда осознала, что заблудилась. Потайной коридор, ранее шедший напрямик, за время её последнего посещения явно разросся и ушёл ветвями в разные стороны, отводя от пещеры всеми возможными способами. Фонарь догорал последними лучами, блекло и почти бессмысленно освещая дальнейший путь. И когда пол под ногами Герды со свистом разошёлся, стеклянное светило упало на пол и разбилось, погасив свой свет. Женщина вскрикнула и едва успела ухватиться за выступавший из стены канделябр, прежде чем подол её платья и ноги по щиколотки окунулись в воду. Герда в ужасе подтянулась вверх, подогнув ноги, потому как место, в котором внезапно обрушился пол и в котором плескалась вода, затянулось чугунной решёткой, и тот, кто бы попал в «пруд» посреди коридора, уже не выбрался бы. Руки еле держали её тело, поэтому Герда слегка раскачалась и, когда зависла в воздухе на несколько сантиметров дальше от края водяной пропасти, отпустила канделябр и рухнула на цельный пол, едва удержавшись, чтобы не застрять головой в пространстве между перекладинами решётки. Герда не сразу справилась с тяжёлым и частым дыханием, сдавливаемым крупной дрожью. Она была на волоске от верной гибели, и только какое-то божественное провидение позволило ей вовремя схватиться за светильник. Одна мысль об этом встряхивала её. Герда поднялась, опираясь о стену, и на мгновение в глазах у неё потемнело, и оранжевые блики на воде исчезли, а затем появились вновь. Теперь она разглядела где-то вдалеке слабый свет, не оранжевый, но какой-то белёсый, и поняла тут же, что это — вход в пещеру.
Герда, немного придя в себя, взглянула на решётку. Провал нельзя было перешагнуть или перепрыгнуть, поэтому пришлось ступать прямо на плоские балки. Служанка, стянув с ног мокрые сапоги на каблуке и оставшись тем самым в одних чулках, предельно аккуратно шагнула на перекладину, потом на вторую, третью, и, таким образом, продвигалась вперёд. Один раз нога её соскользнула и провалилась в пролёт между балками прямиком в воду. Благо, пол был уже близко, и Герда, не предпринимая попыток встать, навалилась на него грудью и вылезла. Надо сказать, вылезла вовремя, потому как решётка заскрипела и двинулась вниз, и Герда только теперь заметила, что на оборотной стороне её, обращённой ко дну, были острые длинные шипы. Служанка передёрнулась. В области икры неприятно саднило, Герда взглянула на ногу и обнаружила, что чулок порван и на месте прорехи влажно блестит небольшая рана. Женщина болезненно поморщилась, но надела сапоги и поднялась, прихрамывая.
Полумрак вскоре расступился перед ней, но Герда увидела не привычное пустое помещение, предвосхищающее само укрытие, но полукруглую комнату с многочисленными входами. Герда невольно содрогнулась, попытавшись представить, насколько дворец теперь «напичкан» различными коридорами и лестницами. И ловушками.
Герда думала, что едва уловимые мелодии органа ей лишь чудятся, но, находясь почти на пороге пещеры, она поняла, что орган действительно играл на протяжении всего этого времени. Так что неудивительно, что её крики Тоффи так ни разу и не услышал. Или слышал, но не желал помочь?.. Герда свела брови к тонкой переносице и оправила юбку платья, стараясь совладать с собою и не позволяя страху подступать ни на йоту. Она уже здесь, бежать больше некуда. Теперь или никогда.
Тоффи, как и ожидалось, восседал за органом и наигрывал что-то лёгкое и ненавязчивое. Герда смогла увидеть это, откинув тяжёлую толстую портьеру, отделявшую её от обители монстра. Но даже когда она вошла, Тоффи не шелохнулся, хотя по сверкнувшим под маской глазам было видно, что он заметил гостью.
— Что ты здесь делаешь? — с небрежно скрываемой агрессией спросил Тоффи, не отрываясь от своего занятия.
— Зачем тебе ловушки? — ответила вопросом Герда, кивая на мокрый подол.
Тоффи многозначительно помолчал, а затем сумрачно изрёк:
— Бывали случаи.
— Что у тебя с Мун? — Герда решила не тянуть и выдала то, для чего и пришла сюда, прямо, в лоб.
Орган смолк, а со стороны Тоффи вновь не было ответа, лишь тяжкое молчание. Герде не нужно было задавать свой вопрос, но он в любом случае должен был прозвучать.
— Тоффи, — служанка начала медленно, тяжело перекатывая слоги, — Мун — будущая королева, ты должен понимать, что не можешь претендовать на неё.
— С каких пор прислуга решает, что угодно королевской особе? — из-под маски послышалась усмешка. Ядовитая, скользкая. Слова ящера могли бы болезненно отдаться в сердце Герды, но ни одна жилка не дёрнулась на лице той. Слышать такое от Тоффи было неожиданно, но женщина настолько привыкла к словам унижения в свой адрес, что, приняв их от того, от кого никогда бы не подумала их услышать, никак не отреагировала, даже внутренне.
— Это решает не прислуга, а кодекс, протокол, сам факт рождения, — спокойно отозвалась Герда, чувствуя, однако, как тело слегка подрагивает. И далеко не от холода, что источали каменные стены.
— Однако случаются и прецеденты, — Тоффи хотел бы издать новый смешок, но фраза получилась мрачной. Он поднялся и возвысился над Гердой, проницая её всю цитриновым свечением глаз.
— Тоффи, одумайся, ты рушишь жизни других, ты не в себе, — отволнения Герда перешла на шёпот, однако посвистывания её голоса доносились до ящера. — Я знаю, что это ты убил принца, — одними губами произнесла она, не содрогнувшись при резком угрожающем блеске взора Тоффи. — А сколько их было ещё? Для чего тебе эти ловушки? Значит, в них кто-то попадал? — эти беспорядочные вопросы пронеслись почти что скороговоркой, просвистели где-то около Тоффи и потонули в гнетущей тишине.
— На что ты надеешься, Тоффи? — Герда, не перебиваемая ящером ни разу, продолжала. — Астерия не одобрила бы твоё поведение.
— Не смей говорить о ней! — вспыхнул Тоффи. — Только я знал её! Так же как только я знаю Мун, и что ей действительно нужно! — Герде показалось, будто она может слышать, как срежетают стиснутые клыки ящера.
— Мун не сбежит с тобой! — служанка не вытерпела и перешла на повышенный тон, впрочем, следом за Тоффи.
— Королева Эклипса когда-то уже бежала с монстром.
— Мун — не Эклипса.
Оглушающее безмолвие прервало их спор. Золото, виднеющееся из-под фарфоровой маски, загорелось почти рыжим, натыкаясь на взор служанки, исполненный вызовом и небывалой дерзостью. Тоффи дёрнулся с каким-то надломом и вдруг грубо развернул Герду за плечи и подтолкнул к выходу, прошипев:
— Убирайся вон!
Герда ничего не сказала и ушла.
***
Мун не спала всю ночь, и в воспалённом её сознании проносились вереницы мыслей и домыслов, но все они путались между собой и расплывались, так что Мун через пару минут уже забывала, о чём думала и к каким выводам пришла. Лишь когда небо занялось слабыми отсветами зари, принцесса задремала, но и это не продолжилось долго: сон вскоре резко оборвался, и девушка вскочила с постели, разбуженная служанкой. Не Гердой, и это радовало. Впрочем, она никогда не занималась утренними заботами королевичей.
День прошёл как-то сумбурно: детали и события его затёрлись, да и Мун, сбегающую по широкой лестницей к библиотеке, это совсем не волновало, дабы рыться в памяти и восстанавливать упущенное. Вечер наступил для неё совершенно незаметно, но прицнесса ждала его всё это время, нервно покручивая кольцо на пальце.
Лишь когда дверь тайного хода открылась, и Мун прошла внутрь, она немного успокоилась. Здесь на неё всегда накатывало чувство отдохновения, и все тревоги приглушались.
Тоффи Мун застала в непривычном для него положении: Призрак стоял, скрестив руки на груди и вперив взгляд в пол. Однако его явно тревожили не творческие думы. Маски не было на нём, и Мун могла заметить, что мрачная тень залегла меж его бровей.Принцесса подошла ближе, застучав каблуками по камню пещеры, и только тогда Тоффи вздрогнул, будто бы не знал, что она придёт.
— Тоффи, Герда… — Мун начала не с приветствия: ей срочно нужны были ответы на волнующие с самой ночи вопросы.