Страница 34 из 47
- Ах, не то! - покачала головой Аленушка. - Совсем не то! Я знаю, что ты не ангел, но сердцу ведь не прикажешь оставить тебя. Пошла за тобой выходит, на все решилась: на муки, на радости, на горе! Ах, Николенька, когда любишь человека, то и терзания бывают сладки! Без них не может быть любви! - искренне, горячим шепотом раскрывала она перед ним свою душу.
Демидов удивленно разглядывал девушку.
"Так вот ты какая!" - в умилении подумал он и пожалел о своей слабости:
- Да, нехорош я, Аленушка! Страсти меня обуревают!
Мокрой от слез щекой она прижалась к его щеке.
- Милый ты мой, да где тебе стать хорошим? Барин ты, трудов не знаешь. Все тебе в руки далось без стараний, пришло от богатства! А в безделье человека ржа разъедает! Некрепок он тогда!
- Так ты и боишься этого, что некрепок я и не устою против соблазна? спросил он, приподнялся и пытливо, долго смотрел ей в глаза.
- Боюсь! - чистосердечно призналась Аленушка. - На худое могут уговорить.
- Кто же меня уговорит?
- Известно кто! - простодушно ответила она. - Подле князя много вертится разных людей, а кто они - один бог знает! Берегись, Николенька! Я прощу обиды, но бывает такое, что никто не простит: ни мать, ни жена, ни люди!
Демидову стало нехорошо под пытливым взглядом девушки. Он опустил глаза, задумался. Потом тихо-тихо снова заговорил:
- Сейчас и я боюсь, Аленушка. Боюсь, что ты моя совесть...
- Далеко мне до этого, Николенька! Я простая русская баба.
Он по-иному рассматривал ее теперь. Впервые увидел в ней человека, русскую душевную женщину. И эта душевность покорила его. Он взял руки Аленушки и перецеловал их.
- Что ты, что ты! - смущенно запротестовала она. - Не надо так! Обними лучше покрепче!
В полуночный час на душу Демидова сошел покой.
- Спасибо тебе! - прошептал Николай Никитич и нежно обнял девушку...
Весь день на очередном дежурстве адъютант напряженно думал. В ставке перебывало много людей: офицеры - курьеры из-под Измаила - ждали приказаний от главнокомандующего, статный кавалергард в серебристых латах из Санкт-Петербурга стремился попасть на глаза Потемкину, генералы, гонцы, просители добивались приема, но Демидов боялся войти для доклада в покой светлейшего. Однако томление достигло предела, и адъютант наконец решился пробраться в комнату князя. С робостью он переступил порог покоя, устланного коврами. Стояла тишина; На пестрой широкой софе валялся Потемкин в атласном голубом халате, надетом на голое тело. На волосатой груди его поблескивали образки, ладанка, два крестика на шелковых шнурках, потемневших от пота. Нечесаный, неумытый, светлейший дремал в забытьи, не интересуясь ни курьерами, ни делами.
При входе адъютанта Потемкин поднял голову.
- Это ты, Демидов? Уйди, надоело мне все!
- Ваша светлость, вы просили напомнить о делах.
- К черту дела! - заревел князь. - Уйди, пока цел!
Потемкин упал лицом в подушки и затих. Адъютант на цыпочках вышел в приемную.
- Господа, князь чувствует себя плохо, и прием не состоится! оповестил он ожидающих.
Постепенно все нехотя разъехались. Осталась лишь одна де Витт. Шумя шелком, она быстро проскользнула мимо адъютанта и скрылась в покоях Потемкина.
Было за полночь, когда Демидов склонил голову на руки и задремал. За стеной слышались голоса курьеров, берейторов, казаков-скороходов. Тихий говорок монотонно сочился в приемную и усыплял...
Скрип половиц пробудил адъютанта. Он испуганно открыл глаза: что-то легкое, белое мелькнуло мимо него и скрылось в кабинете Потемкина.
"Светлейший!" - в страхе подумал Демидов, и сон как рукой сняло. Он вскочил и, пройдя к незакрытой двери, заглянул...
По мягкому ковру, в ночной сорочке, разглядывая кабинет, медленно двигалась прелестница. На мгновение женщина остановилась, прислушалась и, как мелкий ночной хищник, стала шарить глазами по стопкам депеш...
Шумно дыша, Демидов ворвался в кабинет и схватил ее за руку.
- Что вы здесь делаете? Кто вам разрешил? - возмущенно закричал он, сильно сжав хрупкую руку.
Гречанка приглушенно вскрикнула и виновато прошептала:
- Николенька, я искала вас... Светлейший уснул...
От женщины шло приятное дурманящее тепло, тонкий запах притираний мешался с запахом тела и кружил голову. Она умоляюще смотрела на адъютанта.
Демидов оттолкнул женщину.
- Врешь! - закричал он. - Ты не меня искала! Ты шпионка!
- Николенька, не кричите! Я люблю вас, милый! - жалобно-просяще прозвучал среди ночной тишины ее голос.
- Врешь! Ты не за этим сюда шла! - гневно выкрикнул он и схватил ее властным движением. - Идем!
На крик распахнулась дверь, и вошел встрепанный, вечно бодрствующий Попов. Удивленно разглядывая дежурного адъютанта и полуобнаженную прелестницу, он двусмысленно улыбнулся.
- Простите, я, кажется, помешал! - неприятно скривил он тонкие губы.
- Шпионка! Арестовать! - вне себя негодующе закричал Демидов.
- Прошу вас, тише, господин адъютант! Боже сохрани, разбудите его светлость! - вкрадчивым голосом прервал его правитель канцелярии.
Мягко ступая, он прошел вперед. Его лисье лицо было полно самоуверенности и покоя.
- Демидов, вы с ума сошли! - сказал он сердито. - Мадам де Витт здесь свой человек. Отпустите немедленно!.. Прошу вас! - учтиво поклонился гречанке Попов. - Нельзя быть такой неосторожной...
- Я шла в туалетную! - детски наивно пролепетала она и потупила глаза.
- Вы ошиблись дверью, сударыня. Вот сюда! - Он открыл дверь в покои светлейшего и пропустил ее. Прелестница торопливо скрылась.
- Она шпионка! - гневно сказал Демидов.
- Замолчите, сударь! Своим бестактным поведением вы оскорбляете высокую особу! Слышали? - прошипел правитель канцелярии.
- Вы забываете, господин полковник, что законы военного времени карают шпионов! - наливаясь краской, вымолвил Демидов.
Попов усмехнулся. Оглянувшись, он вплотную подошел к офицеру и прохрипел:
- Запомните раз и навсегда, сударь: все законы здесь, в этом доме, сосредоточены в светлейшем. Он один карает и милует! Потом помните, Демидов, пред вами выбор: или вы будете молчать обо всем, или вам не сносить головы! Вы могли ее соблазнить! Вы понимаете, что это значит? Как посмотрит на это светлейший? Слышали?