Оборотный Петербург

Немного покопавшись в вещах, девушка наткнулась на дне сумки на странный сверток, перевязанный лентой. В этот момент в помещение вернулся брат с большой коробкой.

– Это что? – Оксана достала сверток из сумки.

– Подарок, – брат внимательно посмотрел на нее. Девушка собралась разорвать упаковку, но он остановил ее, – успеешь посмотреть, когда я уеду. Хотя, сейчас он тебе не пригодится, – усмехнулся он. – Сначала перестань от легкого ветерка качаться, а там сама решишь надо или как.

– Интриган, – девушка затолкала подарок обратно, отметив, что там что-то мягкое. С одной стороны это успокаивало. С Юрки сталось бы подарить ей ту же «Камасутру», тем более что кандидатуру Вадима он, судя по всему, одобрил.

– Ну надо же, оба живые, – появился с кухни Вадим. – Оксан, ты как?

– Вроде ничего, – постаралась оценить сове состояние девушка. – Звездочки и чертики перед глазами не пляшут. Без первого грустно – красивые, без вторых обойдусь. Зеленых человечков тоже не наблюдаю. А если мне дадут до ванной доползти, то вообще все замечательно будет.

– Ползи, – улыбнулся Вадим. – Тебе что-нибудь нужно будет?

– Разве что полотенце, – Оксана достала из сумки домашний костюм.

– Сейчас принесу. Жор, ты пока со стола все раскидай по подоконнику и двигай его к дивану.

–Бу сде, – усмехнулся опер.

Когда девушка вернулась на веранду, мужчины успели накрыть на стол. Для полноты картины не хватало только бутылки. Собственно, отсутствие привычного, а подчас необходимого, атрибута застолий означало одно: Юрка не собирался оставаться здесь на ночь, а планировал вернуться в город. Перед тем как сесть за руль брат не пил принципиально. Во-первых, он страж порядка, во-вторых, дураков на дорогах и так хватало. И меньше всего ему хотелось оказаться одним из них.

Не успела Оксана сесть за стол, как сзади раздались легкие шаги. Девушка обернулась, и тут же ее крепко обнял проснувшийся Сережка.

– Я думал, ты мне приснилась, – мальчик поднял голову и радостно улыбнулся.

– Нет, солнышко, я действительно здесь, – Оксана растрепал его волосы.

– А ты не уедешь? – с надеждой спросил он.

– Пока нет, – девушка присела, чтобы сравняться ростом с ребенком. – Я поживу у вас несколько дней.

– Здорово, правда, пап, – посмотрел он на Вадима.

– Правда, – улыбнулся оборотень. Волк внутри довольно фыркнул.

– Ну, привет, потеряшка, – подошел к обнимавшейся парочке Юрка.

– Привет, – Сережка задрал голову, внимательно изучая опера. – А ты тоже у нас останешься?

– Нет, брат, – улыбнулся мужчина. – Мне на работу завтра рано. Вот посидим сейчас, с папкой твоим поговорим, и поеду.

– Понятно, – протянул мальчик.

– А это тебе, – Юрий показал на большой пакет у стены.

– Правда? – Сережка недоверчиво посмотрел сначала на дарителя, потом на подарок. – Все мне?

– Все, – улыбнулся мужчина. – Иди, смотри.

Сережка в два прыжка оказался рядом с подарком. Пока Юрий помогал Оксане встать, мальчик разорвал обертку и вытащил большую коробку с моделью парусника, которую надо было собирать по чертежам.

Сережка тут же намерился приступить к сборке корабля, но Вадим быстро остановил его.

– Все завтра, – строго произнес мужчина.

– Ну, пап, – попытался разжалобить его мальчик.

– Не папкай.

– Оксан, – Сережка плюхнулся на диван рядом с девушкой и жалобно посмотрел на нее.

– Сережа, – девушка постаралась говорить строго, – папа же сказал, что все завтра.

– А мы немножко, – продолжил канючить ребенок. – Давай посмотрим, что-то сделаем, а завтра продолжим.

– Нет, – девушка мысленно вздохнула. Надо как-то подобрать такое объяснение запрету, чтобы мальчик понял и успокоился. – Твой папа давно не видел дядю Юру, и им надо поговорить. А мне надо отдыхать, иначе врачи ругаться будут и опять в больницу отправят. И тогда мы с тобой долго не увидимся.

– Не, не надо в больницу, – решил Сережка. – Я подожду.

Оксана улыбнулась мальчику, про себя добрым словом помянув дотошного преподавателя по курсу психологии, который целый семестр развивал мысль о том, как важно, чтобы дети развивались гармонично, в ладу с собой и природой. О том, как важны домашние животные, им повторялось раз в пятнадцать минут, если не чаще. Не реже так точно, они всем курсом засекали. А как объяснить ребенку, почему ему что-то запрещают, не было сказано ни слова. Впрочем, если верить логике преподавателя, ребенку ничего нельзя запрещать.