Страница 61 из 112
- И медведь попытался откусить у мальчика руку, но мальчик вытащил нож. Она направилась к дому Мохаммеда. Возможно, самого Мохаммеда она не застанет, его уже давненько не видно. Но он жил вместе с братьями, по обычаю афганцев, у которых семьи не делились, и братья его тоже были партизанами, как и все здоровые молодые мужчины. Поэтому, если они будут дома, то наверняка смогут дать ей какую-нибудь информацию.
Подойдя к дому, Джейн слегка помедлила. Согласно местному обычаю, ей следовало остановиться во дворе и заговорить с женщинами, которые готовили ужин, а затем, после обмена любезностями, старшая из женщин зашла бы в дом и узнала, снизойдут ли мужчины до разговора с Джейн. Джейн как бы услышала голос матери, говорящий:
- Будь скромной Джейн!
Она произнесла вслух:
- Иди к черту, мама! - и двинулась вперед, не обращая внимания на женщин во дворе, и вошла прямо в переднюю комнату дома, на мужскую половину.
Там сидели трое: восемнадцатилетний брат Мохаммеда Камир-Хан, красивый, с молодой реденькой бородкой, деверь Мохаммеда Матулла, и сам Мохаммед. Большая редкость - чтобы сразу столько партизан собрались дома. Они все уставились на Джейн в изумлении.
- Бог да будет с вами, Мохаммед-Хан, - произнесла Джейн. Не останавливаясь и не давая возможности ответить, она продолжала:
- Когда вы вернулись?
- Сегодня, - машинально ответил Мохаммед.
Джейн опустилась на корточки, подобно им. Мужчины были слишком потрясены, чтобы говорить. Джейн начала раскладывать карты на полу, и трое мужчин с сосредоточенным видом подались вперед, они уже готовы были простить Джейн нарушение приличий.
- Посмотрите, - сказала она. - Русские дошли досюда - верно? - Она повторила линию, показанную Эллисом.
Мохаммед согласно кивнул.
- Значит, обычный путь колонны отрезан.
Мохаммед снова кивнул.
- Какой же путь остается?
Мужчины в сомнении покачали головами. Это была обычная реакция, говоря о трудностях пути, они не торопились высказывать свое суждение. По мнению Джейн, причина была в том, что знание местности было единственным, что давало им власть над иностранцами вроде нее. Обычно она терпеливо ожидала, но сегодня у нее не хватало терпения.
- Почему бы не пойти здесь? - спросила она решительным тоном, проводя линию параллельно русскому фронту.
- Слишком близко к русским, - ответил Мохаммед.
- Тогда здесь, - она наметила более осторожную линию, следуя изгибам рельефа местности.
- Нет, - повторил он.
- Почему нет?
- Вот здесь, - он указал точку на карте, где сближались верхние концы двух долин, и где Джейн наугад пересекла горный хребет, - здесь нет седла. Седлом назывался перевал.
Джейн наметила путь севернее.
- А здесь?
- Еще хуже.
- Но ведь должен же быть какой-то путь! - воскликнула Джейн. У нее возникло ощущение, будто они наслаждаются ее отчаянием, и она решила сказать что-нибудь слегка обидное, чтобы расшевелить их.
- Разве это страна - дом с единственной дверью, отрезанный от всего остального мира лишь потому, что вы не можете добраться до Хайберского перевала. - "Домом с одной дверью" иносказательно называли отхожее место.
- Конечно, нет, - оскорблено произнес Мохаммед. - Летом есть еще "масляный путь".
Покажите мне его.
Палец Мохаммеда провел сложную кривую, которая начиналась к востоку от долины, пересекала череду высоких перевалов и высохших рек, поворачивала на север в Гималаи и, наконец, пересекала границу у начала Вахханского хребта, в безлюдной местности, а затем резко поворачивала на юго-восток к пакистанскому городу Читралу.
- Этим путем люди Нуристана возили масло, йогурт и сыр на рынок в Пакистан. - Улыбнувшись, он дотронулся рукой до своей круглой шапочки. - Вот откуда наши шапочки. - Джейн вспомнила, что эти шапочки назывались читралскими.
- Хорошо, - сказала она, - мы можем отправиться домой этим путем.
Мохаммед покачал головой.
- Этого сделать нельзя.
- Почему нельзя?
Камир и Матулла хитро улыбнулись, но Джейн не обратила на это внимания. Через мгновение Мохаммед заговорил:
- Во-первых, высота. Этот путь пролегает выше линии вечных льдов. Это значит, что снег там не тает, и не бывает ручьев, даже летом. Во-вторых, рельеф местности. Склоны гор очень крутые, тропы узкие и опасные. Очень трудно не заблудиться, даже местные проводники, бывает, сбиваются с пути. Но самое плохое - люди. Эта местность называется Нуристаном, но раньше носила название "Кафиристан", потому что жители были неверными и пили вино. Теперь они перешли в истинную веру, но до сих пор обманывают, грабят, а, бывает, и убивают путешественников. Этот путь труден для европейцев и невозможен для женщин. Там способны пройти только самые молодые и сильные мужчины, да и в этом случае многих путников убивают.
- Вы пошлете колонну этим путем?
- Нет. Мы подождем, пока не откроется южная дорога.
Джейн испытующе посмотрела на его красивое лицо. Она понимала, что он не сгущает краски, а говорит все как есть. Поднявшись, она начала собирать карты, горько разочарованная. Возвращение домой откладывалось на неопределенный срок. Жизнь в долине внезапно показалась невыносимой, и она готова была разрыдаться.
Она свернула карты в трубочку и, сделав над собой усилие, старалась быть вежливой.
- Вы долго отсутствовали, - обратилась она к Мохаммеду.
- Я был в Файзабаде.
- Это долгий путь. - Файзабад был большой город далеко на севере, и силы сопротивления прочно удерживали его, армия взбунтовалась, а русским так и не удалось восстановить свой контроль над этой территорией.
- Неужели вы не устали?
Это было формальное приветствие, подобное английскому "Как поживаете?" И Мохаммед дал традиционный ответ:
- Я все еще жив!
Зажав карты под мышкой, она вышла.
Женщины во дворе испуганно посмотрели на нее, проходящую мимо. Она кивнула Халиме, темноглазой жене Мохаммеда, и та в ответ нервно улыбнулась.
Партизаны в последнее время не сидели на месте. Мохаммед побывал в Файзабанде, брат Фары ушел в Джелалабад. Джейн вспомнила, как одна ее пациентка из Дашт-и-Ревата говорила, что ее муж послан в Пагман, недалеко от Кабула. А свояк Захары Юсиф-Гул, брат ее покойного мужа, был послан в Логарскую долину, по другую сторону от Кабула. Все эти населенные пункты были оплотами восставших.