Страница 115 из 124
- Саша, ты отстал, не идешь в ногу со временем, - в России теперь все можно. А Библия, вернее, Евангелие - то есть Новый завет, у меня появилась только в возрасте тридцать лет. Мне повезло: в приемном покое моей больницы работала санитарка, верующая; разговорившись с ней как-то, я узнал ее тайну и попросил приобрести для меня Святое Евангелие, что она и сделала с большим удовольствием и совершенно конфиденциально. Такая книга тогда стоила большие деньги - пятьдесят рублей. Была она издана в Петрограде в 1915 году на славянском и русском языках, так я и читал ее, сравнивая звучание текстов. Эту мудрую книгу я прочитал залпом, за несколько дней и ночей и понял, что "дорогая партия - наш рулевой" обобрала мой интеллект дочиста, отняв возможность узнать Святую истину еще в годы глупого детства. Дальше - больше: я приобретал всеми правдами и не правдами многие святые книги: Библию, Тору, Коран. Но моя славянская душа приняла все же только православие.
Богословский пристально вгляделся в лицо друга, словно оценивая его искренность и спросил:
- Как ты относишься к разночтениям в Евангелиях от Матфея, Марка, Луки и Иоанна? Не поражает ли тебя упрощенность, даже приземленность, многих трактовок, притч, философских идей?.
- В этом я не вижу ничего странного. - отвечал Сергеев. - Нас с тобой здесь только двое, но описывать эту каюту мы будем по разному и в зависимости от того, для кого готовим такое описание. Я врач и моя речь будет сориентирована на профессиональное восприятие, ты коммерсант - ты обратишь внимание на иные детали, используешь другие сравнения. Для разговора с заурядной личностью мы выберем простые слова и несложные образы, ученому адресуем "закрученные", научные понятия.
Сергеев взял в руку бокал с приятным, искрящимся красным вином, посмотрел на него, обратясь к свету, вливающемуся в иллюминатор и, играя в многозначительность, произнес:
- Древний мыслитель Филократ заметил: "Не может статься, чтобы одно и то же думали те, кто пьет вино и кто воду".
Богословский тоже взглянул на вино в луче солнца, но задал почему-то совершенно глупый вопрос:
- Мы же знаем, что Иисус и Апостолы давно умерли, - кто может подтвердить, что до нас дошла правда о их вере?
Сергеев поднял на него смеющиеся глаза:
- Саша, вспоминай чаще слова Диогена Лаэртского: "Лучшие советники мертвые".
Богославский встрепенулся и выпалил:
- Что ты имеешь ввиду?
- Только то, что, будь они живы, находясь среди нас, - их никто не признал бы пророками, - помнишь? "Нет пророка в своем отечестве". - с расстановкой произнес Сергеев. - "Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает". - Вот ты, Александр, и выбери себе веру по предпочтению: или крест - или деньги, или совесть - или беспредел.
- Чувствую, что о делах веры, мне лучше с тобой не говорить. миролюбиво заметил Богословский. - Расскажи лучше о себе, о твоей жизни после Нахимовского училища. Времени и вина у нас много, спешить не куда. Потом и я поведую тебе о своих земных странствиях.
Разговор, действительно, получился долгим, неспешным, но временами эмоциональным. Стало смеркаться, ужин им притащили в каюту, не раз и не два ходили друзья за "добавкой" - за следующей бутылкой вина. Холодок и отчужденность, свойственные давно не встречавшимся друзьям, постепенно проходили. Не заметили, как снова нырнули в прошлую жизнь, в молодые годы, в нелегкую стихию казарменных юношеских бдений.
3.17
Поднимаясь вверх вдоль побережья Чили, "Новогрудок" последовательно заходил в порты Антофагаста и Арика. Грузили и выгружали тюки и контейнеры: здесь главным распорядителем был Богословский. Вообще, Александр оказался весьма деловым, контактным и энергичным менеджером. Однако Сергеев, приглядевшись по внимательнее, стал замечать некоторое своеобразие контактов Александра, - они носили определенную избирательность, трактовать которую можно было двояко. Но для окончательных и категоричных выводов информации недоставало.
Богословский сопровождал судно до столицы Перу - портового города Лима. Здесь он распрощался с капитаном, Сергеевым и командой, - была выплачена приличная премия от фрахтователя. Дальше судно поплыло в Колумбию и встало под погрузку в Буэнавентуре. Сергеев мысленно подгонял время ибо грезило прохождение через Панамский канал и поход в Каракас, в Венесуэлу, где его с нетерпением ждала Сабрина. Разговоры с ней по телефону и радио превратились в приятную и обязательную, идущую от самого сердца, традицию. Все проходит, заканчивается в конце концов и самое длительное, утомительное плавание тоже когда-то подходит к финалу: прошли канал, нырнули ненадолго в Картахену, обогнули темечко Южной Америки, омываемое Карибским морем и радостным солнечным утром были подхвачены двумя мощными буксирами, потащившими в долгожданный порт на швартовку.
Издалека Сергеев вычислил манящую женскую фигурку, у ног которой нервно подергиваясь от томительного ожидания суетился благородный коккер-спаниель с чудесным именем Граф. Все русские сентиментальны и тому имеется объяснение: в них так много намешено генетической разномастности, что потребность в перепадах настроения, в переливах эмоций становится жизненно необходимой. Агрессивная взрывчатость должна обязательно уравновешиваться жалостью, радостью, любовью, проще говоря, сентиментальностью. Так образуется специфическая национальная черта характера, которую каждый русский тащит на себе, как тяжелый груз, неудобный крест, на котором он обязательно сам себя и распнет.
Если нет такой смены эмоций, то славянин легко соскальзывает в алкоголизм, либо в лихость, доходящую до бандитизма. Вылечить такие болезни медицинскими средствами или тюрьмой невозможно. Их можно похоронить только перевоплотив генофонд нации: скажем, основательно подселив в него немецкие хромосомы, или еврейские, или скандинавские. Такой евгеникой, собственно, и пытались заниматься монархи. Но, на беду общую, придурки большевики основательно занялись селекцией быдло: сколько теперь столетий понадобится для реставрации хотя бы того, чего удалось достигнуть к семнадцатому году? Можно себе представить! Теперь, что бы очистить нацию от мусора, необходимо даже простой вопрос супружества поставить на контроль. Только если каждая дева и желторотый повеса, желающие иметь детей, поймут, что на этом пути они соприкасаются с "национальной задачей", может случиться невероятное и приятное, одновременно. Супругам необходимо основательно изучать генетику, а не сексологию!