Последняя истина

Я понял, каких глубин бытия касается незамысловатое изречение Екклесиаста, и как сущность, заключенная в этом изречении, воплотилась в современный мировой порядок, основанный на паразитическом стремлении всё иметь и при этом ничего не делать.

Наши устремления и наше воображение постоянно подвергают сомнению серую реальность. Примерно так выразился перуанский писатель, лауреат Нобелевской премии Марио Варгас Льоса. Они отрывают нас от опостылевшей обыденности и увлекают в мечты и грёзы, созданные забавными сказками, фантастическими повествованиями, приключенческими фильмами. Вся эта выдуманная ложь обладает огромной силой, способной предопределить судьбу человека.

В 1970 году я поступил на физико-математический факультет педагогического института. Поступил потому, что никак не мог определиться с выбором специальности. Педагогическая работа меня тоже не прельщала, несмотря на то что почти все мои родственники по отцовской линии были педагогами.

Меня прельщала лишь возможность окунуться в физику и высшую математику, поскольку моё воображение, подвергающее сомнению серую реальность, влекло меня в мечты и грёзы, описанные в фантастических и всевозможных приключенческих сюжетах, каковых я прочитал к тому времени великое множество.

Я принялся с большим воодушевлением крушить гранит науки и уже ко второму курсу это воодушевление переросло в фанатическую страсть. Я начал самостоятельно изучать предметы, не входящие в программу института, и до сих пор помню, с каким интересом постигал строгую логику вариационного исчисления и какое впечатление таинственности оказала на меня теория функций комплексного переменного.

На третьем курсе лекции по теоретической физике у нас стала читать доцент Петрова Надежда Михайловна, ученица известного советского физика-теоретика Академика Фока.

После первого экзамена, который я сдал ей на «отлично», доцент Н. Петрова обратила на меня внимание и предложила выбрать какое-нибудь определенное направление в теоретической физике для более глубокого изучения. Однако точно так же, как я не мог определиться с выбором специальности при поступлении в институт, у меня возникла проблема и с выбором такого направления. Страсть объять всё захватила меня полностью.

Всё изменилось после одного примечательного разговора с Надеждой Михайловной о построении единой теории поля. Все мои дальнейшие жизненные устремления оказались предопределены той трактовкой, которую она дала этой центральной проблеме физики. Найти структуру и свойства изначального поля, которое возникло на раннем этапе существования Вселенной, и выявить процесс образования из него всех остальных известных на сегодняшний день взаимодействий между частицами материи. Такая эволюционная цепочка стала бы основой, позволяющей установить глобальное направление эволюции Вселенной, а зная направление, можно увидеть и конечную цель.

Постичь цель существования окружающей нас реальности. Сразу после этого разговора я вспомнил, как однажды, будучи учеником 2-го класса спросил у матери, о чём книга, которую она читает каждый вечер. Эта книга называлась «Бег в темноте», а её содержание, о котором поведала мне мать, надолго врезалось в мою детскую память. «О жизни», – ответила она. – «Живет человек, к чему-то стремится, куда-то бежит, суетится, так и умирает, не зная, зачем жил, куда бежал». Значит, жизнь человека – это потемки, он не знает, зачем является в этот мир, не знает, какова цель существования этого мира, он не ведает дел под Солнцем. Моё сознание протестовало против такой участи. Оно устремилось в эти потемки, которые, по моему внутреннему убеждению, рано или поздно должны были рассеяться, обратившись в свет истины.

Окончив успешно институт, я отслужил год в армии, и, вернувшись домой, с воодушевлением взялся за решение увлекательной проблемы.

Однако вскоре меня охватило чувство того, что попытка решения её в рамках квантовой теории это не более, чем интеллектуальная авантюра.

«Квантовый формализм» – так называлась одна из монографий, которую я взялся штудировать и в которой за физическими идеями проглядывалось формальное манипулирование математическими закономерностями. В некотором роде это было движение вслепую, попытка ткнуть пальцем в небо в надежде попасть в ту заветную точку, из которой откроются все таинства Вселенной.

Мною все больше овладевало чувство того, что путь этот эфемерный и бесперспективный и что искать надо другой. Необходимо выявить общее направление процессов на всех уровнях организации материи, лишь тогда можно увидеть конечную цель существования окружающей нас реальности. Другими словами, необходимо установить единый алгоритм развития, который одинаково проявляет себя на уровне мировой, человеческой и глобальной истории. Общую закономерность, которая вытекает из фундаментальных законов природы, но при этом стоит над ними и представляет собой качественно новый уровень познания тайн природы. Лишь тогда можно постичь конечную цель эволюции мироздания.

Мне не раз приходилось сталкиваться с мыслью, созвучной той, которая была положена в основу книги «Бег в темноте»: несмотря на достижения научно-технического прогресса, в корне изменивших жизнь людей, они до сих пор не знают, куда идут и зачем, не знают, каковы движущие силы человеческой истории и какова её цель. Я решил начать с поиска ответов на эти вопросы.

С точки зрения физики, человеческая история – это процесс уменьшения энтропии, процесс роста уровня самоорганизации человеческих особей. Он может происходить лишь при наличии антиэнтропийных сил, которые в конечном итоге должны доминировать над разрушительной энтропией. Но в человеческом обществе главной антиэнтропийной силой является нравственность. Тот самый нравственный мир внутри нас, вызывающий, по выражению Иммануила Канта, такое же благоговение, как и звездное небо над нами. Поэтому я начал с постижения сущности нравственности, рассчитывая выявить природу антиэнтропийных сил, лежащих в основе человеческой истории. Однако вскоре эта в-целом разумная логика показалась мне наивной и однобокой. Она не включала в себя другой основополагающий антиэнтропийный фактор – процесс познания. Познание и нравственность, взаимосвязь между этими силами и должна была дать ответы на все вопросы.

На первый взгляд, антиэнтропийный характер процесса познания вполне очевиден – человек познает законы окружающего мира, чтобы лучше в нем ориентироваться, что в итоге и ведет к повышению его жизнеспособности. Однако сам по себе этот очевидный процесс обладает сложной структурой, в которую органично вписывается вторая антиэнтропийная сила – нравственность.

Однажды мой приятель пожаловался мне, какие трудности испытывает в школе его сын-первоклассник, когда ему приходится что-то писать. Сын у него был левша и, когда писал, всё время заглядывал за левую руку, чтобы видеть написанный текст. Эта, на первый взгляд, незначительная психологическая особенность человека, ясно указывает на то, что у праворуких людей не могла возникнуть левосторонняя письменность наподобие арабской, которая берет свое начало из древнееврейской. Последняя возникла из ещё более древних источников, из тех времен, когда среди людей доминировала леворукость, подобно тому, как сегодня доминирует праворукость.

Примерно в это же время, в одном из научно-исследовательских журналов я прочитал об удивительном открытии ученых-этнографов, которые изучали культуру диких племен, полностью оторванных от современной цивилизации. Те магические приемы, которые использовали племена в верховьях Амазонки, были тождественны магическим приемам, которые культивировали племена некоторых островов Океании. И те, и другие никак не могли контактировать друг с другом, они даже не знали о том, что кроме них существуют ещё другие люди. Такая тождественность указывала на то, что когда-то на Земле существовала единая культура и единое знание, в основе которых лежали приемы магии и колдовства, и что эти дикие народы являются последними носителями остатков этой исчезнувшей культуры.