Страница 74 из 143
— Уже провёл, и подрядчики стонут — Септим пишет мне, что почти половину подрядов шантрапа расхватала не пойми какая.
— По-твоему, это плохо? Разве не лучше раздать заказы тем. кто выполнит их дешевле, а не спонсировать из казны тех, кто и так уже богат?
— Юля, может и лучше, но всё ведь хорошо в меру. Это же палка о двух концах. Чтобы заработать даже на этих нищенских расценках, подрядчик будет снижать издержки строительства. Во-первых, это так или иначе отразится и на качестве работ — догадайся с трёх попыток, в какую сторону.
— Ну, не в лучшую, наверное…
— Правильно, летела ракета, упала в болото — какая оплата, такая работа. Ну а во-вторых — экономия на самих работниках. Вольнонаёмных работяг, которые меньше, чем за прожиточный минимум для их семей, работать откажутся, вытеснят бесправные рабы. Помнишь, я рассказывал, какие проблемы с работой в Карфагене? Так Карфаген-то хоть войну проиграл, за что теперь и страдает, а эти — победители в той войне вообще-то. От этой катоновской заботы об общественном благе часть общества теряет работу, и хрен их знает, на что они теперь будут жить…
— И солдатам римским тоже не позавидуешь…
— То-то и оно…
Это наша историчка припомнила описанные Титом Ливием дрязги в сенате по поводу испанских преторских армий. Случились они почти сразу после выборов новых преторов и распределения между ними провинций. Присланные Пизоном и Криспином легаты, доложившие в сенате о той большой победе за Тагом над кельтиберами, просили сенаторов о замене давно отслуживших и переслуживших положенный срок солдат. Я же вам уже все уши прожужжал, кажется, как хреново в испанских армиях с заслуженным дембелем? Ну а новые преторы, то бишь Варрон с Лонгом, перебздели и упёрлись рогом, не желая лишиться закалённых в боях ветеранов и тянуть лямку в беспокойной Испании с одними только зелёными салажатами. Учитывая испанскую специфику, понять их можно — Варрону и в самом деле пришлось повоевать, да и у Лонга — по причине отсутствия у него нашей инсайдерской информации — уверенности в спокойной обстановке не было. Да и откуда ей было взяться? Катон вон тоже после своего консульства докладывал в сенате о полном замирении всей Испании, за что и получил свой триумф, но стоило только двум его консульским легионам погрузиться на корабли и отплыть, как новым наместникам с их однолегионными преторскими армиями пришлось расхлёбывать то, что нахреновертил этот долбодятел. В результате разделились мнения и у плебейских трибунов. Сторонники новых преторов предупредили, что наложат трибунское вето на решение сената о дембеле испанских ветеранов, а сторонники прежних наместников пригрозили, что в этом случае в свою очередь блокируют таким же вето любые другие решения сената. Никому это ничего не напоминает? Правильно, саботаж Тиберия Гракха, парализовавшего практически всё функционирование государства при попытке преодолеть наложенное на свой собственный законопроект вето своего коллеги Марка Октавия. Разница только в том, что нынешние плебейские трибуны всё-таки повоспитаннее и не преподносят своим вето сюрпризов, а предупреждают о намерении воспользоваться правом вето загодя. Ну и разрулили они в конце концов конфликт без этого обезьяньего меряния трибунскими хренами, то бишь вето. Но как разрулили? Сойдясь на компромиссе. Четыре тысячи пехотинцев и триста всадников из числа римлян и пять тысяч пехотинцев и пятьсот всадников из латинян — это на обе испанские армии. А в них, как я уже упоминал, потери были больше пяти тысяч — в добрую половину этого пополнения, получается. Пять тысяч вычитаем на компенсацию этих потерь, и остаются — для простоты считаем только пехоту — четыре тысячи на оба войска, то бишь по две на каждое. Две тысячи дембельнёт и пошлёт домой со сменённым предшественником один наместник и столько же дембельнёт второй. Ну, в смысле, уже эти счастливчики дембельнулись и даже в триумфах своих отцов-командиров по улицам Рима прошествовали, но опять в их числе оказались далеко не все из тех, кому по честно отслуженному сроку дембель полагался. И вот хоть и не наши они ни разу, а оккупанты италийские, а один хрен как солдат солдата я их понимаю, и чисто по-солдатски мне их жаль. Победители и мировые гегемоны, млять, называется…
О том, как приходят в упадок и разоряются их крестьянские хозяйства, пока они свою солдатскую лямку тянут, я ведь уже не раз говорил? Семьям убитых и искалеченных на войне разорение практически гарантировано, да и вернувшимся живыми и здоровыми, но после пятилетней службы за морем, хозяйство чуть ли не с нуля подымать. Ну и зачем вот им, этим простым италийским парням, эта добытая и поддерживаемая их потом и их кровью гегемония Рима в Средиземноморье? Они-то что с неё имеют? Ладно Ганнибалова война, там деваться им было некуда, но теперь-то кто их мирной жизни угрожает окромя дурных амбиций забуревшего и утратившего берега собственного государства?
Персонально Катона в этом винить было бы несправедливо — не с него начались эти чреватые надрывом сил народа имперские замашки. Группировка, которую мы чисто условно называем катоновской, не им тогда возглавлялась, а его коллегой по консульству и нынешнему цензорству Флакком, который собственно, и вывел тогда Катона "в люди". А теперь он продолжает политику этой группировки, да ещё и творчески её развивает. Две испанских провинции, держащие теперь римских солдат-крестьян по пять лет вдали от дома — это ещё не столько его, сколько Флакка новшество, а вот экономия казённых денег ценой усиления безработицы римских пролетариев, ведущей к их люмпенизации — тут уже и он ударно потрудился, едва ли отдавая себе в этом отчёт.
Хвала богам, не наши это проблемы, а римские, и на примере Рима мы видим, чего нам ни в коем разе нельзя допускать у себя. Нехрен нашим солдатам-призывникам делать за пределами Испании — наёмники тарквиниевские и колонисты-переселенцы на то есть, которых тоже при мобилизации колониального ополчения никто далеко за пределы их колонии не погонит. С городскими профессиями у нас вообще парадокс получается — греко-римский мир эволюционирует в направлении вытеснения свободных ремесленников и вольнонаёмных работяг рабами, а мы, начиная с чисто рабовладельческих мануфактур, постепенно рабов на них освобождаем и переводим в вольнонаёмные работяги — в этом смысле, можно сказать, вспять античной тенденции идём. И кажется, таки в правильном направлении движемся, если учесть, в какую жопу заведёт Рим его классический вектор развития. Нам туда не надо, нам наоборот надо. Медленно двигаемся, малозаметно, но оно, пожалуй, и к лучшему. Давно и не нами замечено, что чем правильнее идёт караван, тем громче и яростнее облаивают его собаки. А греко-римские собаки сильны и долго ещё будут сильны, и не надо нам с ними собачиться, а надо дружить, внешне ради показухи где-то в чём-то даже подражать, но втихаря гнуть своё, потому как в конечном итоге нам с Римом не по пути. У него своя судьба, у нас — своя, и хотя в глаза это особо не бросается, поскольку мы этого не афишируем, важный поворотный момент приходится как раз на этот год, сто восемьдесят четвёртый до нашей эры — год цензорства Катона…
14. Подрастающее поколение
— Пятью пять?
— Двадцать пять!
— Шестью шесть?
— Тридцать шесть!
— Семью семь?
— Сорок семь!
— Врёшь, двоечник! А ну-ка проверяй сложением!
— Сорок девять, — удивился мой средний спиногрыз, сложив семь семёрок, — Но ведь это же неправильно, папа! Должно же быть сорок семь!
— Это ещё с какой стати?
— Ну два же раза так получилось!
— А на третий — облом. Просто совпадение. То, что ты ищешь закономерности в системе — тут ты, конечно, молодец, Икер, но таблицу умножения ты выучил плохо. Ну и как тут у тёти Юли тебя отпрашивать?
— Ну папа, ну я же не за таблицу умножения двойку получил, а за поведение!
— Не хватало ещё, чтоб за таблицу! Тогда ты у меня в Лакобригу вообще не поедешь, — пообещал я ему.