Страница 73 из 143
А вот не будь Катон — или кто там для него эту дурацкую систему придумал — таким прямолинейным долбодятлом, а будь он поумнее и продумай систему получше, так хоть и не всё, но что-то поимели бы для казны и с хитрожопых вроде меня. Ну, во-первых, тут на один и тот же предмет не постоянный ежегодный налог напрашивается, а разовый, то бишь акциз по сути дела. Возвращаясь к примеру с шикарной рабыней за шесть тысяч денариев — если за эти шесть тысяч жаба не задавила, то уж за один раз доплаченные сто восемьдесят тоже не задавит. Не задавит, пожалуй, и за триста, если только один раз, а не постоянно. А во-вторых — особенно, если этот налог на роскошь будет таки постоянным, а не разовым — подифференцированнее тут надо. Не будем спорить с Катоном в мелочах и согласимся плясать от предложенной им для рабов тысячи денариев. Так вот, при цене от тысячи до двух тут можно уже налоговую ставку на вторую тысячу и удвоить, и тогда с первой тысячи платим три денария, со второй шесть, всего — девять. Девять — это ни разу не шестьдесят, это уже приемлемо. При цене в три тысячи на третью утраиваем ставку — три за первую, шесть за вторую и девять за третью, получается восемнадцать а ни разу не девяносто. Тоже как-то нормально воспринимается. По тому же принципу едем дальше — какой номер очередной тысячи, во столько же раз и подымаем взимаемую с неё базовую ставку и получаем с четырёх тысяч — сорок вместо ста двадцати, с пяти — пятьдесят пять вместо ста пятидесяти, а с шести — семьдесят три вместо ста восьмидесяти. Если кого и задавит жаба, то уже не настолько, чтобы до минимальной ставки с ценой мухлевать, то бишь не вшестеро хитрожопить будут, а где-то вдвое от силы, потому как смешно совсем уж копейки экономить. Да и не возражает ведь никто принципиально против того, чтобы обогащались не только торговцы роскошью, но и казна — весь вопрос только в размерах казённого аппетита. Разумный и умеренный утолить не жалко…
— В Новый Карфаген надо наших работорговцев послать, — напомнила Юлька, — Варрон как раз должен вернуться из-под Корбиона с пленными свессетанами.
— Однозначно надо, — согласился я, — Мы лигуров у римлян закупаем от нехватки людей, а тут — настоящие иберы.
Авл Теренций Варрон — новый претор Ближней Испании, прибывший вместе с "нашим" Публием Семпронием Лонгом. Кельтиберов их предшественники в прошлом году не без нашей помощи урезонили и оба триумф за это получили — ага, за одну и ту же победу по сути дела. Ну, нам ни разу не жалко, у нас свой интерес, главное — кельтиберы угомонились, да и лузитаны с веттонами надолго свой кураж растеряли, так что в этот год в Дальней Испании и у нас тишь, да гладь. Лонг спокойно себе управленческой рутиной занимался, пока болеть не начал, а нам только спокойнее — больному не до военной славы. Сколько ж можно воевать-то? Вот в Ближней Испании — там и претор поздоровее, и есть с кем оружием побряцать, потому как свессетаны забузили. О причинах Тит Ливий молчит как рыба об лёд, а в Кордубе разное говорят — и про фактическое уклонение свессетан от исполнения союзнических обязанностей, и про лихоимство римских сборщиков налогов и продовольственных поставок, и про конфликты племени с лояльными Риму иллергетами. Истина, скорее всего, где-то посередине, и у всех сторон рыльце наверняка в пушку, как это чаще всего на самом деле и бывает, да и нам-то какое дело, кто там из них прав? Прав в таких случаях тот, у кого больше прав, и вообще, наша хата с одного краю полуострова, ихняя — с другого. Они живут на отшибе, между Ибером и Пиренеями, на которые, небось, и понадеялись — типа, запрём вход в долину, и хрен кто обойдёт нас с по кручам с флангов или тыла. В какой степени родства Авл Варрон с тем Гаем, что Канны Ганнибалу просрал, и Тит Ливий умалчивает, и нам как-то не сильно интересно, но Авл удачливее того своего знаменитого родственничка оказался — то ли с фронта оборону свессетан проломил, то ли нашлось нормальные герои из местных союзников, чтоб в обход их послать, но к городу Корбиону он подступил и — ага, по инсайдерской информации от всё того же Тита Ливия — должен взять город с помощью осадных машин, а население продать в рабство. А у нас же перманентная нехватка людей, ведь такие случаи, как те три тыщи человек из Гасты — это редкостное везение, а эти свессетаны, хоть и дикари, но это — свои, иберийские дикари.
Языки у всех иберийских племён схожи — слова в основном те же самые, только произносятся иначе, и фраза строится точно так же, так что хоть и непривычна их речь, но в целом понятна. Схожи у родственных племён и обычаи, и почитаемые ими боги, так что родственных турдетанам иберов, пускай даже и с противоположного конца Испании, нам отурдетанивать будет легче, чем тех же самых живущих буквально рядом с нами лузитан. После наиболее желательных для нас турдетан и бастулонов Бетики, которых римляне к нам только "в час по чайной ложке" отпускают, прочие иберы — самое предпочтительное пополнение. И хотя понятно, что тот свессетанский Корбион — занюханный мухосранск, даже не Гаста ни разу, уж несколько-то сотен человек Варрон оттуда, надо полагать, на невольничий рынок Нового Карфагена приведёт, и вот тут-то и надо брать у него их всех оптом. Ведь в натуре даже лигуров у римлян покупаем, с которыми они аж с той Второй Пунической воюют и никак закончить не могут, хоть после Сирийской войны уже далеко не первый год оба консула со своими двухлегионными консульскими армиями Лигурию в качестве провинции получают. Почему именно лигуров? Да потому, что они хотя бы уж доиберийскому протобаскскому населению Испании родственны, которое в Испании с пришлыми из Африки иберами смешалось и кое-какие следы и в последующих обычаях испано-иберийских оставило, и в языке. В языке иберов, например, тех следов хватило на то, чтобы Васькин мог с грехом пополам хоть как-то на баскском с турдетанами говорить, пока мы ещё турдетанским не владели. Хотя, тут двоякий процесс, скорее всего. Иберы северо-востока полуострова веками с васконами соседствовали, а те, кого римская власть не устраивала, к тем же васконам в основном и подавались, способствуя тем самым и их иберизации, так что в современном баскском наверняка немало и иберийских слов. Так или иначе, с рабами-лигурами кое-как с пятого на десятое изъясниться можно, даже если они и материковые, успевшие с галлами смешаться, а уж с островными вроде корсов или сардов — и того легче. Ну, гораздо труднее, конечно, чем с кельтиберами, но хоть как-то. Островные предпочтительнее ещё и в том плане, что генетически тоже средиземноморцы, а нам ведь на Острова колонисты нужны, на которых климат — уж точно не для кельтов. В качестве вольных переселенцев мы охотно вербуем и балеарцев. Тоже иберы по языку и культуре, но главное — уже готовые островитяне и непревзойдённые пращники. Я ещё не говорил, как они детвору свою с пращой обращаться учат? Жёстко учат. Кладут лепёшку или узелок со жратвой на верхушку столба, до которой мелкому пацану не дотянуться, и пока он камнем из пращи свой обед со столба не собьёт — будет упражняться голодным. К счастью, Балеарские острова формально независимы и в римскую Ближнюю Испанию не входят, так что и согласовывать с римлянами вербовку людей оттуда мы не обязаны. Ведь набираем же там наёмников, и у Рима претензий к нам нет, так почему бы и колонистов оттуда не навербовать, кто захочет сам и кого вожди со старейшинами отпустят? У нас на завоевание Канар людей нет, и только из-за этого мы с колонизацией безводных в сухой сезон, зато и безлюдных Горгад заморочились. Я ведь упоминал как-то, какие искусные пращники канарские гуанчи? Складывать два плюс два все умеют? Вот то-то же…
— Катон, кстати, ещё и строительно-ремонтные подряды должен был раздать с большой выгодой для римской казны, — заметила Юлька, — Как и с откупом налогов.
— Ага, патрон мне тоже жалуется на него в письме, — подтвердил я, — По самым низким расценкам раздавал заказы.
— А когда обиженные опротестуют эти торги в сенате, так новые Катон должен провести ещё жёстче, чем те опротестованные.