Откровение Луны

– Касим погиб… – её голос звучал на два тона ниже, – погиб во время военного задания. Тогда наш посёлок ещё кипел жизнью: многолюдной и достаточно цивилизованной. Нам прислали письмо, что похожий вертолёт потерпел крушение в районе горных хребтов. Когда мы сообщили Муче – она не поверила. Ещё бы, в такое сложно поверить! Тем не менее, Касима нет с нами девять лет, а она продолжает слепо верить, что он по злой случайности застрял на Северном полюсе.

Миссис Митчелл замолкла. Её глаза переполняли реки сострадательных слез. Она осторожно положила свою ладонь на руку Николь, и та прочувствовала душераздирающую боль, когда старушка продолжила.

– Каждый вечер Муча собирает хворост в лесу, укладывает его в кучку, а затем, не дожидаясь восхода солнца, идёт на холм и поджигает костер на том месте, куда приземлялся вертолёт Касима на рассвете. Она несказанно верит, что горящий костер поможет сориентироваться ему в любом тумане, а родительские молитвы сумеют сохранить его ото всякого лиха… Гибель Касима выжала из Мучи жизнерадостность и веру. Она поклонялась многим католическим святым, но, когда случилась трагедия, Муча отвергла существование Господа и его святой армии. На иконы у неё рука не поднялась – она их не выкинула, однако, теперь ей дела нет до них. Годами они пылятся, съеденные паутиной и мраком. Она нашла утешение в языческих идолах. Новая вера в ней окрепла. Но она и в подметки не годится той, что была при живом Касиме. Он унёс её жизнь с собой, в горную могилу.

Миссис Митчелл горько заплакала, вытирая бегущие ручьи платком, и Николь стало не по себе. Переживательная история отразилась болью в голове Николь. Её бьющееся в такт горю сердце сжалось, и она непреднамеренно обняла старушку за плечи, а Муча, тем временем, вернулась с горячим самоваром.

– Э-э-э! – возмутилась она, увидев рыдающую Розу Митчелл. – Ты мне всю террасу зальешь своими соплями. Немедленно прекрати! Не хватало ещё, чтобы доски размокли, а потом заскрипели полы.

Чувствуя, как легко Муча разрядила накаленную обстановку, Николь хихикнула, а за ней сквозь слезы рассмеялась и миссис Митчелл. Николь подметила, что хозяйка постоялого двора редко смеется над собственными шутками, потому невольно задумываешься шутит она или говорит всерьёз. Муча разлила изысканный свежезаваренный чай, а Николь перевела дыхание, сделав вывод, что для подобного чаепития с тремя подходами необходимо иметь развитую привычку и отличную растяжимость живота. Ей вспомнилось, о чем сообщил Андерсен накануне, и она поинтересовалась у Мучи и миссис Митчелл.

– А во сколько намечается трансляция фильма на большом экране?

Старушки живо переглянулись.

– Какого ещё фильма?

– Андерсен сказал….

Стоило ей только упомянуть известное для всех прозвище, старушки разразились смехом наперебой одна громче другой, и Николь сразу поняла, что снова попалась на удочку искусного враля.

Пока Муча, Николь и Роза Митчелл продолжали чаепитие, мимо постоялого двора проходил сутуловатый мужчина лет пятидесяти. Руки, деловито сложенные за спиной, и вид глубокого мыслителя отличали его от остальных жителей в посёлке. Густая борода была похожа на вату, а круглые очки увеличивали вдвое серо-зелёные глаза. Несмотря на худощавое лицо у него один ярко очерченный подбородок следовал за другим более расплывчатым.

– Самуил Петрович! – радостно завизжала Муча. – Не проходите мимо, заходите на чаёк!

Муча повернулась к Николь.

– Это душа и сердце нашего посёлка. Наш единственный лекарь во всей округе. Поразительный человек!

Доктор повернулся спиной к веранде, подставляя солнечным лучам усыпанное веснушками лицо. Пока он рассудительно поглядывал на причудливо рваные облака небесной лазури, Муча поторопилась в дом. Казалось, воздух пропитался необъяснимым волнением, вызванным то ли бесконечным уважением к почитаемому лицу, то ли трепетным страхом перед ним. Николь наблюдала, как он важной страусиной походкой проследовал на веранду, и миссис Митчелл подскочила, чтобы подвинуть ему стул.

«Врачеватели современности могут позавидовать столь уважительному отношению со стороны больных. Похоже, здесь врач приравнивается к Богу» – подумала Николь.

– День Освобождения обещает чудесную погоду, – сказал он, с усилием проговаривая окончания.

Его манера разговора была столь привлекательна, что Николь не отрывала глаз от медленных движений синеватых губ врача.

На веранду выскочила запыханная Муча с подносом, где стояла запечатанная бутылка и стакан. Она налила Макуля и подала ему тканевые салфетки: одну – лекарь положил на ноги, тщательно разглаживая; другую – неспешно завязал на груди. Они представили ему Николь, и лекарь тотчас вызвался почтить её здоровье добротной порцией Макуля. Завязался лаконичный разговор.

– Как там маленький Сэм? – спросила миссис Митчелл.

Самуил Петрович аккуратно вытер салфеткой рот промокательными движениями.

– Состояние критично. Никак требуется скорое вмешательство высших сил.

– А что не так с этим Сэмом? – уточнила Николь.

Лекарь многозначительно посмотрел на журналистку и, не определившись наверняка можно ли доверять ей, молча принялся поглощать сдобу. Пояснения внесла Муча, наливающая новую порцию Макуля в стакан.

– В прошлом году мальчишка, не весть как, попал под колеса поезда. Бедняга, лишился сразу обеих ног!

– Вот ведь горемычный, сколько выстрадал! – причитала миссис Митчелл.

Николь передёрнулась.

– Разве здесь ходят поезда?

– По ту сторону холма, в десяти километрах от Ручья, – ответила миссис Митчелл.

Самуил Петрович, не прерывая трапезы, молча кивал головой. Как только покончил с остывшими плюшками, он вытер и без того незапачканный рот – ибо ел он с поразительной аккуратностью – а также масляные руки. Смачно запивая Макулем, он наконец обмолвился.

– До семи вечера мы должны госпитализировать его в больницу для протезирования. Сэм отказался ехать.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила Николь.

– Медицина бессильна, когда пациент, находясь во вменяемом состоянии, отказывается от предложенной ему помощи. Принудительное лечение возможно только в больницах психиатрического профиля.

– Может, стоит придумать ему весомую мотивацию? – не унималась Николь.

– Душечка, ты, вероятно, не вполне понимаешь, что речь идёт о ребенке, для которого нет лучшей мотивации, чем бегать собственными ножками по холмам и долинам. Что я могу предложить ему более весомое, чем возможность передвигаться самостоятельно? – лекарь сделал короткую паузу, проведя рукой по густой бороде, а затем прибавил. – Он невыносимо упрям, к тому же круглая сирота, и давить на него не в моей компетенции.

Ситуация казалась абсолютно безвыходной. Все опустили головы, и воцарилось угнетающее молчание. Николь немного поразмыслила, а потом её глаза внезапно разгорелись.

– А давайте я попробую, – через мгновение сказала она. – Точнее мы! А сделаем мы вот что….

Николь поясняла быстро и пылко главную суть поведения каждого из них, и по мере изложения плана Самуил Петрович расплылся в лукавой улыбке.

Дом Сэма находился неподалеку от автосервиса «Пробег». Самуил Петрович шёл впереди, за ним следовали Николь с рюкзаком на плечах, затем Муча, несущая целую тарелку плюшек, и миссис Митчелл с обувной коробкой. Подойдя к веранде, Самуил Петрович откашлялся в кулак и вытер натертые башмаки о коврик, лежащий у входа в дом номером 17. Без стука и других положенных условностей они чередом вошли в дом.