Откровение Луны

– А я ведь знала, что ты появилась здесь неспроста – это знамение! Э-ля-ла-ла-э-ля-ла!

Когда они вместе проследовали в комнату – Макс уже прихорошился у зеркала. Сонный и слегка помятый, он походил на оболтуса школьника, проспавшего занятия. Миссис Митчелл танцевала посередине, делая шаг вперёд и два назад под озвучку кастаньетами.

– Не время для сна в День Освобождения! – пела она.

Макс взял изящно вытянутую руку Розы, и она аккуратно закружилась под его рукой. Притягательная, странная усмешка пропитала его глаза и уголки рта. Николь улыбнулась. Умение Макса вести себя непринуждённым образом в любой ситуации неустанно восхищало девушку. Горделивое своенравие сочеталось в нём с естественностью, вызывающей в Николь внутренний трепет и волнение. Не без интереса она скользила по его сухощавому телу, многочисленным тату и забавной причёске. Ей было уютно с ним. Потому становилось не важным, что стиль его имиджа противоречил её изысканным предпочтениям в выборе мужчин. Она размышляла о том, как бы отнеслись к её новому избраннику в обществе. Что бы сказали коллеги и знакомые, когда Николь Вернер – венгерка, завоевывающая сердца прирождённым обаянием, собственной персоной вышла бы в свет с неординарным парнем, не обладающим даром красноречия и объективным взглядом на интересующие журналиста темы. И чем больше Николь думала о том – тем меньше ей хотелось возвращаться в свой мир… Хотя свой ли теперь этот мир для неё? Чудаческий образ жизни в Красном Ручье обнажил её душу, раскрыл в ней дополнительный источник вдохновения. В этом посёлке, как нигде в России, она чувствовала себя дома.

Пока Николь погрузилась в туманные, но весьма приятные раздумья, Роза положила кастаньеты на стол и принялась капаться в мешке.

– О, дочка, ты будешь просто неотразима! – воскликнула миссис Митчелл, не удерживая внутри задорного смеха, который подхватила Муча.

– Что верно – то верно!

Они рассмеялись пуще прежнего. Николь смутилась. Хохочущий Макс, подкуривая папиросу, направился на улицу. Поймав игривый взгляд девушки, он приостановился рядом с ней.

– Я бы с радостью посмотрел на тебя в костюме, – прошептал он, – но тогда старушки забьют меня до смерти!

Николь улыбнулась, а он чувственно скользнул губами по её щеке. Старушки продолжали хохотать.

(«Не понимаю, что принесло им столько веселья?»)

Когда Макс ушёл на веранду, миссис Митчелл достала карнавальный костюм, и Николь оторопела…

Центральная улица Красного Ручья

24 мая 2017 г., 20:30

Весь путь до «Золотой Подковы», разглядывая участников карнавала, Николь заливалась смехом. Великолепные дамы потеряли свою женственность и выглядели комично. Они облачились в черные ковбойские штаны, расклешенные снизу, и пёструю рубашку свободного кроя в цыганском стиле. На прекрасных головках восседала треуголка с причудливыми воланами по краям; а под носом густой полоской красовались завитые усы. Мужчины имели прямо противоположный наряд: юбка в блестящую полоску, похожая на килт; красные носки до колен; муреновая корсетная рубашка с открытым декольте, благодаря которой обнажалась мохнатая грудь у половины мирян, а на голове – голубой парик с двумя длинными косами. Мысль, что сама Николь выглядит не элегантнее местных чудаков, лишь усиливала приступ смеха. Макс ничуть не уступал озорному настроению своей спутницы. Растянув рот до ушей, он крепко сжимал руку девушки, боясь потерять её из виду в одноцветной толпе.

В конце улицы Николь разглядела стоящего боком Андерсена. Будучи единственным обладателем козлиной бородки в посёлке, он без труда выделялся в смешанной массе красноручейцев. Стоило им подойти ближе – Андерсен повернулся лицом. Его глаза, подведенные чёрным карандашом, смотрелись зловеще. Он кинулся целовать руку Николь со словами нелепой лести:

– Месье, усы смотрятся на вас просто изумительно!

Николь хохотала без остановки. Жители посёлка выносили из домов прямоугольные столы и расставляли их в ряд по двум сторонам дороги. Между ними оставляли свободным широкий проход. Столы ломились от сдобных куличей, плюшек и порезанных лимонов. В маленьких бочках ставили охлажденные напитки. Каждый занимался своим делом: молодые девушки продолжали выносить тарелки с угощеньями; те, что постарше, танцевали на поляне. Музыканты, одетые как скоморохи, сидели на табуретах перед танцорами и склоняли голову под музыку то в одну, то в другую сторону. Настроенные волынки и флейты в их руках играли слажено, и шотландские мотивы строевой джиги разлились весельем по округе. Мужчины таскали хворост и поленья на символичный костер, а старики выносили ящики с галдящими гусями. Глядя на внушительное количество присутствующих, не сложно догадаться – никто не остался сидеть дома. Все жители вплоть до одного, разодетые в причудливые наряды, высыпали на улицу, чтобы принять участие в карнавале.

Андерсен живо бегал глазами по лицам, точно высматривал кого-то определённого.

– Надеюсь, кавалер Николь позже станцует со мной Хоровуг, – иронично ангажировал он.

– Как только узнаю, что такое Хоровуг, – рассмеялась Николь, – то непременно приглашу вас на танец, мисс.

– Тогда не будем терять ни минуты! – добавил Макс и потащил Николь туда, где танцевали Щавель, Роза, Муча и ещё куча другого народа.

Они пробрались на поляну сквозь сплоченную толпу, окружившую танцующих, и перед глазами Николь открылось необычайное зрелище.

– Вот и ритмичный Хоровуг, – пояснил Макс, стараясь перекричать шумную обстановку, где помимо музыки стоял гул хлопающих ладоней. Эта волна была столь заразительна, что сияющей улыбкой Макс принялся тоже аплодировать.

– Странное название для танца, – крикнула Николь.

– Ни сколько. Посмотри внимательней и поймёшь, что я прав.

Николь перевела взор на поляну. Все танцующие расположились строго по кругу и выполняли одинаковые движения. Щавель отбивал ногами усердный ритм чечетки и, подбочившись, вальяжно поторапливался навстречу Розе. Она выполняла то же самое. Затем его упитанная рука упала ей на талию, а рука миссис Митчелл грациозно легла на мясистую шею повара. Николь подумала о том, что неплохо было бы сохранить в глубокой старости фигурку, как у Розы: линия её талии была несколько стерта; бедра широки, но не безобразны; щиколотки и запястья тонкие и гибкие. Когда все танцевальные пары поменялись по кругу партнерами, Николь поняла, о чём говорил Макс. Она бросила на него заинтересованный взгляд. Его переполнял дух живительной энергии, исходящий от Хоровуга.

– Хватит стоять, пойдём уже веселиться!

Макс увлёк девушку за собой в круг, и они резвились, как малые дети, кружась и прыгая, подражая Щавелю и миссис Митчелл. Последовательные движения Хоровуга были просты в исполнении, и совершенно не требовалось таланта и сноровки, чтобы не выбиваться из общей массы. Двоих любовников накрыло одушевление: глаза очаровательно блестели, щеки раскраснелись, а лучезарные улыбки не сходили с губ. Николь не отрывала влюбленных глаз с Макса. Её восхищала непосредственность, с какой он, оказывается, умеет веселиться. Озорная часть его существа вытеснила долю пустой растерянности во взгляде. Николь постоянно размышляла, откуда взялась в нем эта лютая растерянность? Такой взгляд обычно принадлежит человеку, потерявшему в жизни главное сокровище…

Танцы продолжались. Не успели они насладиться Хоровугом, как неустанные танцоры сменили пару. Андерсен подхватил Николь за талию, а Макс оказался с проворной Мучей. Журналистку по-прежнему смешил внешний облик красноручейцев. Уж очень неординарным и комичным казалось всё происходящее! Николь обернулась – Макс тоже глядел на неё. Она одарила его небывалой нежностью, он её – неистовым вожделением.