Откровение Луны

– Будь уверена, завтра ты удивишься, как масштабно проходит этот праздник, – в заключение изрёк Макс.

– А мыльные пузыри будут? – захихикала Николь. – Хотелось бы убедиться в их заявленной прочности.

Макс загадочно усмехнулся.

– Для этого не обязательно ждать праздника. Идём!

– Куда? Мы ведь собирались домой.

Макс не ответил, продолжая идти вперёд, и Николь ничего не оставалось, как молча последовать за ним.

– А туда действительно добавляют рефталин? – осведомилась Николь, нагнав спутника.

– Именно! Вещество прочности.

Гордая, надменная улыбка торжествовала на губах Макса. Николь недоумевала, почему тот ведёт себя заносчиво. Мыльная тема пришлась ему по душе, только не понятно по какой причине. Около автосервиса «Пробег» горел фонарь. Николь изнывала от любопытства.

– А что мы тут делаем?

Открывая дверь гаража, Макс взглянул на неё со смиренным величием.

– Ты ужасно нетерпелива! Обойди гараж и жди меня на заднем дворе у ворот.

Николь догадывалась, что Макс приготовил для неё нечто особенное, что наверняка сумеет удивить или порадовать её. Пока она пробиралась по вытоптанной тропинке на задний двор, дождь усилился. Стоял приятный шум падающих капель. Изнемождённая земля пылала жаром, отдавая его осадкам. После нескольких засушливых дней, как и многие красноручейцы, Николь встречала капли небесной воды благодарным вздохом.

(«Ах, дождик, как нам не хватало твоей заботливой прохлады!»)

Оказавшись на указанном месте, Николь обвела взором померкшие луга. Густая темнота поглотила хижины, а из-за повышенной влажности силуэты посёлка виделись размытыми в серой дымке. Горы позади домов вообще казались переходной дорожкой к небесам. Николь грустно выдохнула.

«Не люблю ночь, – размышляла она, – в ней живёт пустая безысходность. Хоть бы вышла луна! Её чарующий свет утолит печаль измотанной души…»

Не успела она додумать спонтанную мысль, как по периметру зелёного газона разгорелись шесть ярких прожекторов: по три в ряд. Через равные промежутки времени они начинали мигать, как огни на танцполе ночных заведений.

(«Так вот откуда исходило зарево в тот день.»)

Николь подняла голову вверх. От крыши гаража до двух электрических столбов была натянута металлическая рабица. Под мигающим светом создавалось ощущение, что сетка разрезает частые падающие капли, и они превращаются в тонкие блестящие черточки, то застывая на месте, то снова падая вниз. («Не-ве-роятно!»)

Ворота гаража звонко скрипнули и открылись; показался Макс. В его руках находился стеклянный пузырек, а там – мыльная вода. Тщательно его встряхнув, он выпростал из кармана палочку и подул в кольцо. По мере того, как надувался пузырь Николь раздумывала, в чём заключается каверза шоу. Неужели он думает, обычными пузырями можно сразить взрослого человека? Николь не сомневалась, что за дивной магией фокуса сокрыто нечто иное. Лицо Макса, сдержанное и увлеченное, заставило Николь перенять его треволнительное состояние. Она ждала минуту развязки с озорным нетерпением.

И тут случилось нечто волшебное. Достигнув размера человеческой ладони, пузырь оторвался от кольца и медленно устремился вверх. В тот момент прожектора синхронно замигали, а маленькая капля дождя сорвалась с сетки, затем, приземлившись на мыльную поверхность, преодолела оболочку пузыря и упала на его дно, перекатываясь взад-вперед. От изумления у Николь приоткрылся рот. Макс поглядел на девушку, и его черты излучали любовь и нежность.

– Дотронься до него, – прошептал он, не отрывая глаз от журналистки.

Николь почудилось, что даже погода находилась во власти Макса: подыгрывая ему, дождь внезапно уменьшился и вовсе прекратился.

– Родной, может не надо? Это так необычно! Мне будет жаль, если он лопнет.

– Не бойся, не лопнет.

Николь бросила на парня недоверчивый взгляд. Он оставался покойным; самоуверенность проступала сквозь каждую черточку его дерзкой наружности. Николь припомнила, что первым о пузырях поведал Андерсен, утверждающий, что те необычайно прочные. Но можно ли доверять словам непревзойденного мастера сочинять на ходу? Макс – другое дело. Он не швырял напрасными обещаниями, сначала делал, потом говорил и поэтому внушал доверие. Собравшись с духом, она аккуратно протянула руку и коснулась пальцем мыльного творения. Её не покидало ощущение, что оно вот-вот разлетится на брызги. Макс коварно рассмеялся. Тоже вытянув руку, он уверенно коснулся его с другого бока, и в полной сохранности формы мыльное творение повисло в воздухе, между их пальцами. Что-то тёплое тогда почувствовали оба: экзальтативное влечение, счастливую эйфорию. Ей хотелось прижаться к Максу, ему – ощутить её прикосновения к своей коже. Их взгляды: её – полный восхищения, его – безмерного спокойствия, встретились. И на Николь снизошло озарение.

– Мой неповторимый Странник… – шепнула она, потянувшись к его губам.

Их руки медленно опустились, уста соединил поцелуй, а мыльный пузырь с плавающей каплей дождя на дне стремительно поднимался вверх, поблескивая мутными цветами радуги.

Дом номером 12

24 мая 2017 г.

Николь проснулась от ужасающего шума под окном. И первой догадкой послужила мысль, что дом оцепили мятежники, вооруженные до зубов ударными инструментами. Она подскочила с кровати, поспешно одевая сарафан. Макс умиротворенно спал, раскинув руки на всю кровать. Их любовные утехи закончились на рассвете, и Николь чувствовала себя предельно разбитой. Она побежала к двери и взглянула в окно прихожей. Муча, вся увешанная монисто и перьями, ритмично била в барабан. Миссис Митчелл в широком платье до самых пят стучала кастаньетами. В её левой руке был тряпочный мешок из ситца, а на голове красовался венок из прелестных маков. Они подошли к порогам террасы, и, не дожидаясь стука в дверь, Николь отворила им.

– Дорогая, не время для сна! – воскликнула Роза. – Сегодня дивный праздник.

Миссис Митчелл прошла внутрь и звучным голосом позвала Макса. Нарядная Муча уставилась на Николь проникновенным взглядом. Она создала вокруг себя ауру таинственности, будто ей доверили сугубо личную тайну. Её весомость была настолько велика, что одним хрупким женским плечам не под силу нести сокровенный груз в одиночку, и Муча вела нелёгкую борьбу с излишней болтливостью и самой собой. Но та борьба была неравной, и желание поделиться радостью одолела все барьеры.

– Сегодня может вернуться Касим… – Муча внимательно наблюдала за реакцией Николь. – Такое пожарище в честь праздника он увидит с любой высоты.

Сказав это, она заметно нервничала и, даже выпустив наружу великий секрет, продолжала сомневаться в правильности такого решения. Какой-то неописуемый испуг появился в её чёрных очах. Муча никогда не обсуждала своё горе с людьми, не верившими, что её единственный сын, её душа и отрада – жив и здоров. Кроткий взгляд Николь излучал понимание, но не потому, что она была согласна с Мучей – она отнеслась к её реплике, как к несусветной чепухе – журналистка не хотела обижать материнское сердце, и без того преисполненное скорбью. «Родная мать не должна хоронить своего ребёнка!» – мысленно произнесла Николь. Глядя на выразительные черты девушки, слегка заостренные, и необычайно глубокие оливковые глаза, можно было решить, что в её белокурой головке родился большой стратегический план.

– А знаешь, Муча… – помолчав, произнесла Николь. – У меня есть превосходная идея, как привлечь внимание Касима.

Перенасыщенное солнцем лицо монголки осветилось радостью. Она забила руками по барабану.