Откровение Луны

– Я думаю, ещё не всё потеряно, – через мгновение сказала она. – Давайте я попробую убедить мальчика, а точнее мы! А сделать нужно вот что…

Николь объяснила суть поведения каждого из них, и по мере изложения плана Самуил Петрович расплылся в лукавой улыбке.

Дом Сэма находился вблизи автосервиса «Пробег». Самуил Петрович в спокойной манере следовал впереди, за ним шли Николь с рюкзаком на плечах; Муча, несущая целую тарелку плюшек, и миссис Митчелл с обувной коробкой. Подойдя к веранде, Самуил Петрович откашлялся в кулак и вытер натертые башмаки о коврик, лежащий у входа. Без стука и других положенных условностей они чередом вошли в дом номером 17.

От завешенных штор в комнате царил полумрак. По сравнению с улицей в помещении ощущалась дивная прохлада, а также специфический запах бинтов или антисептиков. Расположение комнат в доме было таким же, как в доме номером 12: маленькая квадратная прихожая с настенной вешалкой; просторная комната зала, уходящая влево, а вправо – узкая кухонька. Почти рядом с окном в зале находился короткостриженый мальчик лет двенадцати на инвалидной коляске. Четверо прошли к нему.Выглядел он крайне несчастным и отчужденным.

– Сэм, дорогой, – мягко обратилась Роза, – мы пришли собрать тебя в дорогу. Посмотри, какую рубашку я для тебя сшила.

Миссис Митчелл открыла коробку, где лежала хлопковая рубашка пастельно зелёного цвета, и положила на стул перед мальчиком. Надежда разожгла её глаза лучезарной добротой. Но он и не думал смотреть на неё.

– Ты такой молодец, что поедешь в больницу! – подхватила Муча.

Мальчик надул губы и демонстративно отвернул голову.

– Я никуда не поеду, – гневно процедил он. – Оставьте меня в покое!

Улыбки покинули лица обнадеженных старушек, и Николь еле заметно кивнула им в сторону двери. Они расстроенно поплелись к выходу.

– Здравствуй! – сказала Николь, когда она и мальчик остались вдвоём. – Значит, тебя зовут Сэм?

Она спросила его невероятно ласковым тоном, как обычно разговаривают между собой закадычные друзья. И мальчику не нравилось, что кто-то посягает на его личное пространство и одиночество. Он сдвинул белесые брови и не обронил ни слова. Николь догадалась, что тот еще не намерен вступить в диалог. Осмотревшись, она подставила стул к инвалидной коляске и села.

– А меня зовут Николь!

Она протянула ему руку, но мальчик не сдвинулся. Тогда она достала из рюкзака игрушечный калейдоскоп, подаренный ей сыном художника, и простодушно протянула ему.

– Говорят, эта трубка перемещает в мир чудес.

Мальчик недоверчиво покосился на игрушку и скрестил на груди тощие руки в качестве протеста. Он был необычайно измученным, костлявым и бледным. («Наверно, он вообще не выходит на улицу.») Его наружность имела все основания полагать, что переходный возраст подошёл к заветной границе: нос, усыпанный мелкими прыщиками и веснушками; зализанные сальные волосы и редкий пушок над губой. Привлекательно смотрелись только длинные рыжеватые ресницы, которые с легкостью прикрывали глаза, горящие гневом. Одежда из грубой материи здорово износилась и давно не знавала стирки и глажки. Николь приложила колоссальное усилие, чтобы убрать из голоса жалость.

– Ты уже взрослый мальчик, и потому я буду разговаривать с тобой, как с настоящим мужчиной, – он угрюмо смотрел перед собой. – Однажды я тоже уехала туда, где у меня не было родных, и меня никто не ждал. Я родилась и жила в Венгрии. Там моя семья, купленный дом, хорошо оплачиваемая работа. Но в один прекрасный день мне непреодолимо захотелось что-то поменять в своей жизни. Меня долго уговаривали родные и друзья. Говорили, что Россия – суровая страна лентяев, пьяниц и дебоширов, и здесь нельзя прижиться иностранцу. Но я не послушала и спустя неделю приехала в Рязань. Честно, не знаю почему выбрала именно этот город. Наверно, понравилось название. Я полнилась уверенностью, что, имея приличное образование за плечами, у меня не возникнет проблем с трудоустройством. Но оказалось всё не так просто, как думалось. На собеседованиях требовали безукоризненные знания русского языка и грамматики, а мои знания хромали на обе ноги. Я получала отказ за отказом, после чего тратила деньги на всевозможную литературу, постигала правила языка, старалась понять классику Пушкина и Лермонтова, ходила на курсы лингвистики. В одной из редакций после собеседования я встретила добрую девушку. Она отнеслась ко мне всей душой и пониманием и помогла восполнить пробелы в языкознании. Вскоре я получила небольшую должность в газете, не востребованной спросом. Платили мало, а мои личные сбережения улетучивались, как пар. Но я продолжала учить, стараться, постигать, только самостоятельно. Денег на курсы не осталось. Потом за две небольшие провинности мне сбавили жалованье, и я сводила концы с концами, – Николь улыбнулась. – Дошло до того, что открыла холодильник, а там стояла одинокая банка оливок. Я голодала. Очень долго. В основном, обходилась молоком, консервами и хлебом. Затем мне стало нечем платить за комнату, которую сняла на окраине. Хозяйка входила в моё положение и давала недельную отсрочку. Но недели тянулись к месяцам, и наконец она попросила меня съехать. Я оказалась на улице. Мне было некуда пойти, не к кому обратиться в чужой стране. Но моя любовь к России была выше преград! К тому же вернуться на родину опозоренной после тех заверений, которыми распалялась, уже не могла. Я истратила последние деньги на покупку билета в Новгород – я испытала судьбу во второй раз. Но и там меня не ждали с теплыми объятиями. Работа не подворачивалась, жилья не было. Я обходилась временными подработками: клеила листовки, мыла подъезды. Неоднократно мне приходилось ночевать там, а питалась возле палаток с булочками или на лавке во дворах. Подобный образ жизни измотал меня: я похудела на шесть килограмм и чувствовала себя грязной голодранкой. Одна великодушная женщина приютила меня, и я вновь стала походить на человека. В поисках работы я подала объявление в местную газету, и через два дня состоялось собеседование в журнале «Феномен».

Но и тут меня поджидало разочарование: начальник категорически отверг мою кандидатуру. Я шла, убитая горем, по коридору редакции, понимая, что не смогу выжить там, где меня считают чужой; у меня нет денег, дома, условий для развития. Я одна среди большой равнодушной толпы… И тут мне посчастливилось. В дверях редакции я нечаянно столкнулась с Киром Булавиным. Уже на тот момент он был ведущим журналистом и сыграл немалую роль в моей жизни. По его многочисленным просьбам меня всё же приняли на работу. И вот теперь, благодаря журналу я нашла это райское место с удивительными людьми! – Николь взглянула на мальчика, он быстро моргал. – Каждые наши поступок или шаг, важная встреча или пустая, важный разговор или бессмысленный – все эти, казалось бы, незначительные составляющие быта тесно связаны между собой, как звенья одной цепи. Не будь того или иного элемента – хронология событий будет развиваться иначе. Перемены необходимы! Вдруг, отказываясь от операции, ты прервешь цепочку, которая приведёт тебя к счастливому финалу?

Бордовые губы мальчика задрожали. Его растрогала подлинная история Николь. Молчание тянулось минуту, потом опечаленный мальчик, не сумев побороть натиск сострадания, закрыл лицо руками и громко разрыдался. В Николь взыграл ярый материнский инстинкт. Она крепко прижала его к своей груди. Но Сэм по-прежнему продолжал всхлипывать.

– А вдруг я умру? Я не хочу умирать, я очень боюсь! Это же так больно.

– Ну что ты! Твоя жизнь только началась. Самое главное, в твоей груди бьётся сердце отважного льва, а этого достаточно, чтобы стать счастливым!