Страница 127 из 155
Телэн завертелся в воде, покуда не оказался спиной к Миртаи.
- Я ее никогда не пойму, - проворчал он.
- Поймешь, Телэн, - загадочно посулила ему Афраэль, - только не сейчас. Через пару лет я тебе все объясню.
Миртаи вынырнула со свернутой веревкой, которую носила на плече под рубахой.
- Мне нужно на чем-то стоять, Афраэль, - сказала она, поднимая "кошку", которая была привязана к веревке. - Я не смогу метнуть это, барахтаясь в воде.
- Ладно, господа, - строго скомандовала Афраэль, - отвернулись.
Спархок невидимо усмехнулся в темноте. Телэн был прав. Афраэль почти не сознавала собственной наготы, но Миртаи - совсем другое дело. Он услышал плеск воды, стекавшей со стройного тела золотокожей великанши, которая поднималась вверх, чтобы встать, как он предполагал, на самой поверхности воды.
Затем он услышал свист - это Миртаи размахивалась, описывая "кошкой" все более широкие круги. На один волнующий миг свист оборвался, и они услышали высоко над головой звяканье железа, сопровождаемое скрежетом, - это острия "кошки" впивались в камень, ища опоры.
- Хороший бросок, - заметила Афраэль.
- Повезло, - отозвалась Миртаи. - Обычно приходится делать два-три броска.
Спархок почувствовал прикосновение ладони к плечу.
- Вот, держи, - сказала Миртаи, передавая ему веревку. - Сейчас я оденусь, а потом мы все поднимемся наверх и пойдем искать твою жену.
- Что это ты творишь, Бергстен?! - Патриарх Эмсата дернулся и, резко повернув голову, уставился на бога, который как ни в чем не бывало шагал рядом с ним. - Ты же знаешь, что должен торопиться, - упрекнул его Сетрас. - Афраэль хочет, чтобы к утру все были на месте.
- Мы наткнулись на солдат Клааля, Божественный, - пророкотал сэр Гельдэн. - Они вот в этой пещере. - Он указал на едва видное отверстие в склоне горы по ту сторону узкого оврага.
- Отчего же вы с ними не расправились? Я ведь рассказал вам, как это делается.
- Мы оставили в пещере фонарь, Сетрас-бог, - пояснила атана Марис, - но там дверь, и она закрыта.
- Так откройте ее, милая дама, - сказал Сетрас. - Нам обязательно нужно быть к утру под стенами Кирги. Афраэль будет очень сердиться на меня, если мы опоздаем.
- Мы бы с радостью открыли дверь, Божественный, если б знали, как это сделать, - сказал Бергстен, - но, опоздаем мы или нет, а я не уеду отсюда, оставив за спиной этих тварей, и, если это рассердит Афраэль, тем хуже для нее. - Красивый и глупый бог отчего-то раздражал Бергстена.
- И почему только я должен все делать сам? - вздохнул Сетрас. - Ждите здесь. Я все устрою, а потом мы двинемся дальше. Знаешь, мы ведь и так уже ужасно отстали от расписания. Нам придется вылезти вон из кожи, чтобы к утру быть на месте.
С этими словами он неспешно пересек каменистый овраг и вошел в пещеру.
- Этот юнец испытывает мое терпение, - пробормотал Бергстен. - Пытаться что-то объяснить ему - все равно, что толковать с кирпичом. Как можно быть таким... - Бергстен осекся, сообразив, что вот-вот переступит черту ереси.
- Он возвращается, - сказала атана Марис.
- Так я и думал, - с некоторым удовлетворением заметил Бергстен. - Видно, с этой дверью ему повезло не больше, чем нам.
Сетрас шел к ним прогулочным шагом, насвистывая какой-то стирикский мотивчик, когда вдруг вся гора в один миг исчезла в исполинском огненном взрыве, потрясшем всю землю. Клубы огня с ревом хлынули из жерла горы, швырнув оземь Бергстена и его спутников и с головой накрыв кузена Афраэли.
- Боже милостивый! - только и сумел выдохнуть Бергстен, воззрившись на кипение пламени.
И тут из огня, целый и невредимый, как ни в чем не бывало появился Сетрас.
- Вот видите, - сказал он мягко, - это было не так уж трудно.
- Как тебе удалось открыть дверь, Божественный? - с любопытством спросил Гельдэн.
- Мне и не пришлось открывать ее, старина, - улыбнулся Сетрас. - По правде говоря, они открыли ее сами.
- Но почему?
- Я постучал, дорогуша. Просто постучал. Даже у таких тварей существует некоторое понятие о хороших манерах. Ну что же, в путь?
- Прочие киргаи весьма страшатся их, - говорила Ксанетия, - и всякий уступает им дорогу.
- Это могло бы оказаться полезным, - заметил Бевьер, - если бы не расовые различия.
- Различия сии не являются неодолимым препятствием, сэр рыцарь, - ответила Ксанетия. - Случись в том нужда, твои черты и черты твоих спутников могут быть изменены вторично. Божественная Афраэль, вне всякого сомнения, сумеет заменить сестру свою в заклинании, коим мы уже изменяли вам обличья.
- Об этом мы поговорим чуть позже, - сказала Флейта. - Вначале, полагаю я, нам нужно понять, как расположена эта часть города. - Богиня вновь приняла свой знакомый облик, и Бевьер, судя по всему, первым вздохнул с облегчением.
- Мнится мне, Божественная, что гора сия не природного происхождения, сказала Ксанетия. - Склоны ее повсюду равной крутизны, и улицы, кои ведут к вершине, скорее можно бы назвать лестницами. Улицы же, кои их пересекают, обегают гору на равных расстояниях друг от друга.
- Киргаям явно недостает воображения, - заметила Миртаи. - И много их бродит сейчас по улицам?
- Совсем немного, атана. Час поздний, и киргаи по большей части уже спят в своих постелях.
- Это можно использовать, - задумчиво проговорил Келтэн. - Если Флейта и Ксанетия могут сделать нас похожими на киргаев, мы запросто поднимемся на гору.
- Только не в этой одежде, - возразил Спархок.
Телэн, выскользнув из ночного мрака, нырнул в проулок, ведущий к главной шахте городского колодца. Гибкий и ловкий, юный вор во многих отношениях умел становиться невидимкой не хуже Ксанетии.
- Еще солдаты, - прошептал он.
- Эти патрули мне уже надоели, - проворчал Келтэн.
- Эти солдаты не похожи на других, - сказал Телэн. - Они не патрулируют продольные улицы, а поднимаются по ступеням к вершине горы. И доспехи у них другие.
- Опиши их мне, молодой господин Телэн, - напряженно попросила Ксанетия.
- Во-первых, - сказал Телэн, - на них плащи, а во-вторых, на нагрудниках какой-то знак. И шлемы у них совсем другие.
- Стало быть, храмовая стража, - сказала Ксанетия. - Те самые, о ком я вела речь совсем недавно. Из мыслей немногих встречных узнала я, что прочие киргаи избегают их, насколько это возможно, а когда они проходят мимо, всем надлежит низко кланяться.