Страница 8 из 24
Кругом образцовая чистота. Гостиная совсем не заставлена мебелью. Вильям, заметив, что Генри осматривается:
– Ко мне через день приходит женщина с Украины, убирает дом. А прежнюю мебель я выбросил лет пять назад. Давила она меня. Теперь есть чем дышать.
– Но ведь нужно еще справляться с едой?
– Завтрак готовлю сам, а обедать, пить кофе и ужинать езжу или хожу к Монике.
– Не хлопотно это, ездить три раза в день к Монике?
– Нет, а что мне делать целый день? Я давно на пенсии, вернее, на доходе от моей земли. У меня здесь рядом несколько полей, которые я сдаю в аренду, и большая ферма на юге, которую я тоже сдаю. Живу себе, как рантье. Только рантье все время беднеют из-за дороговизны, а моя земля приносит доход, растущий вместе с инфляцией. Меня все время просят продать соседнее поле, которое прямо за дорогой, – надеются получить разрешение на строительство сервисного центра. Но я не соглашаюсь.
– Разумное решение.
Вильям набил трубку, предложил и Генри, но тот отказался.
– Вы говорили, что служили в Иностранном легионе. А как оказались владельцем этих участков земли?
– Да, два года служил. В молодости у меня были проблемы, мог попасть в тюрьму, вот и подался в Иностранный легион. По ранению получил большую страховку. Тетушка уговорила меня в 1960 году купить участок поля рядом со своим и переехать к ней жить. А после смерти тетушки унаследовал и ее участки – здесь и большую ферму на юге.
– А почему вы сейчас один?
– Был женат, но жене надоело жить «в глуши», как она говорила. Убежала с любовником в Брюссель, а потом мы развелись. Давно это было, в 1975 году.
– И почти сорок лет живете один?
– Да, привык уже. Много раз предлагал Монике выйти за меня замуж, переехать ко мне, сдать свое кафе и дом. Но она отшучивается – говорит, что у нее есть друг в Брюгге, зачем ей еще и муж.
– Ну, не права она. Друг – другом, а муж тоже нужен. Одно другому не мешает.
– Я ей тоже так говорил. Вы же понимаете, что я уже стар, не претендую на многое. Ну, проживу еще лет пять-шесть. Она бы унаследовала мой дом и земли. Это я не хочу продавать их, а она могла бы получить за них не меньше двух миллионов евро. Обеспечила бы Жанну.
– Разумно.
Немного помолчали. Затем Вильям притушил трубку и предложил:
– Отдохнем немного. Потом можно будет и поужинать. Пойдемте, покажу вашу комнату.
Ушли на второй этаж.
А через два часа отправились в кафе пешком.
У Моники все четыре стола были заняты местными мужчинами довольно почтенного возраста. У всех по кружке пива, в центре каждого стола – тарелка с солеными орешками, и никакой серьезной еды. Нет ни одной дамы.
Вновь пришедшим ставится отдельный столик на улице. Майский теплый вечер. Вильям медленно произнес:
– Здесь даже лучше, чем в помещении, воздуха больше. Генри заметил, что Жанна все время крутится около них, подходит даже после того, как уже поставила ужин и пиво. Чувствуется, что она хочет что-то спросить.
– Что, Жанна, тебя интересует что-то?
– Да, месье Пьер, вы надолго приехали к нам?
– Дня два поживу здесь.
– Если хотите, могу показать вам завтра Брюгге. У нас очень красивые каналы, и можно покататься в открытой карете на лошадях. Мама меня отпустит.
– Жанна, спасибо, но я планировал посидеть спокойно с Вильямом, посмотреть его сад. А Брюгге я уже видел, когда четыре года назад жил здесь почти неделю.
– Жалко.
Упорхнула в дом. Вильям рассмеялся:
– Девушка-то заинтересовалась тобой.
– Да она же еще совсем ребенок!
– Нет, ей уже восемнадцать. А ты в ее глазах после вчерашнего – прямо рыцарь на белом коне.
– Я бы, как и вы, предпочел ее маму. Кроме того, завтра я действительно хотел посидеть у вас дома и отдохнуть.
Оба рассмеялись.
Ужин прошел спокойно, и они отправились домой. Устроились в гостиной за бутылкой вина, заботливо положенной Софи в корзину вместе со снедью. Вильям, закурив опять трубку, начал неторопливый разговор:
– Генри, вы говорили, что уже были в Брюгге и здесь. По делам?
Генри задумался. Его воспоминания о Брюгге не очень приятные.
Май 2011 г. Брюгге. Номер отеля.
Генри сидит у окна, на коленях винтовка. В номере все подготовлено к спешному уходу после акции. Глядит на выход из отеля «Salvators».
Перед глазами полностью весь перекресток Sint-Salvatorskerkhof и Korte Vuldersstraat. Впереди справа громада кафедрального собора Sint-Salvatorskathedraal, уходящая далеко вправо. Превосходная позиция. Взгляд непрерывно устремлен на отель: люди входят и выходят довольно часто, но того кто нужен все нет.
Ожидание длится уже более двух часов, бывшему снайперу не привыкать сидеть в засаде часами. Работают только глаза, все остальное отдыхает. Так можно просидеть еще пару часов.
Из двери отеля выходит мужчина с ребенком. Генри оживляется, но тут же с досадой кладет винтовку в сторону. Убивать в присутствии ребенка? Исключено. Дело не в том, что есть опасность ранить ребенка – с такого расстояния невозможно промахнуться. Но для ребенка в любом случае это будет травма на всю жизнь.
Собирает винтовку в футляр. Вынимает револьвер и глушитель, сует в кобуру подмышкой. Уходит из комнаты.
– Да, была командировка в Брюгге. Нужно было решить один вопрос с компаньоном моего шефа.
– И успешно?
– Не сразу. Пришлось провести несколько циклов переговоров. Но в конце концов дело было успешно завершено. Тогда я и приехал в Осткамп и попал в кафе к Монике совершенно случайно. А оказалось, булочки здесь несравненные. Да и хозяйка Моника приветлива – в хорошем смысле, не подумайте чего-то. Пробыл в Осткампе пару дней.
Опять перед глазами вечер в Брюгге в мае 2011 года.
Генри не спеша идет по Steenstraat. Впереди метрах в пятнадцати перед ним – мужчина и молодая девушка. В пяти шагах за ними охранники – двое серьезных мужчин средних лет. Генри не скрывается: по улице идет много людей, в основном туристы.
Парочка доходит до площади Гроте Маркт, направляется к открытым экипажам. Мужчина обращается к извозчику. Девушка, не дожидаясь окончания переговоров, устраивается на заднем сиденье. Один из охранников быстро уходит в сторону Breidelstraat – спешит к концу маршрута, второй остается – ему предстоит быстро шагать, почти бежать за экипажем. Генри быстрым шагом уходит через Hallestraat: этот путь чуть короче.
Генри уже на набережной канала, сидит на скамейке. После нескольких минут ожидания появляется один из охранников, занимает место в противоположном углу небольшого садика – почти у колонки, где извозчики поят лошадей. Подъезжает повозка с парочкой. Мужчина обнимает девушку, что-то настойчиво втолковывает ей. Они сходят с экипажа, извозчик начинает поить лошадей, к этому времени прибегает запыхавшийся второй охранник. От канала подходит еще один человек, приглашает в лодку. Извозчик удивлен: обычно пассажиры уезжают назад, ведь оплачены оба конца. Мужчина треплет его по плечу, что-то говорит.
Лодка медленно плывет по каналу, Генри перешел на другой берег, идет следом за ними. Через полсотни метров мужчина в лодке встает, показывает девушке на одно из зданий, мимо которого они проплывают. Тихий, почти неслышный выстрел. Мужчина шатается, падает в воду. Лодочник испуганно пригибается, сильными гребками устремляется к берегу, не пытаясь вытащить мужчину. Оба охранника бегут к приставшей лодке, что-то кричат лодочнику.
Генри уходит неторопливой походкой к своему отелю, уверенный в результате.
В гостиной у Вильяма.
В комнате уже темно, Генри зевает:
– Наверное, пойду уже отдыхать. Сегодня был большой путь.
– Да, завтра тоже будет день.
Уходят на второй этаж.