Страница 30 из 49
- Да, сеньорита, - ответил он с волнением.
- Последний раз отец принял вас, может быть, несколько сурово. Вы же решили, что наш брак расстроен, рассердились на отца моего и на меня, быстро простились и уехали, унося в сердце обиду и гнев.
- Кузина, клянусь вам...
- Я женщина, дон Торрибио, а женщинам свойственен инстинкт, никогда их не обманывающий. Неужели вы думаете, что я не догадывалась о вашей горячей любви ко мне, когда согласилась стать вашей женой?
Дон Торрибио смотрел на нее в полной растерянности.
- А несколько дней спустя дон Фернандо попал в засаду, - продолжала она, - и убит на месте. Значит, вы это сделали, дон Торрибио?
- Не стану отпираться, сеньорита, действительно я хотел отомстить человеку, которого считал своим соперником. Но, клянусь вам, я не приказывал убивать его.
- Я это знала, - сказала она торжествующим тоном. - Вам не нужно оправдываться.
Дон Торрибио смотрел на нее и ничего не понимал. Между тем она продолжала, улыбаясь:
- Тот, которого вы считали вашим соперником, не был им. Как только вы уехали в тот день из асиенды, я призналась отцу, что люблю только вас и никогда не выйду за другого.
- Возможно ли? - воскликнул молодой человек, вскакивая с места. - О, если бы я это знал!
- Успокойтесь, зло, содеянное вами, отчасти поправлено: дон Фернандо по моему приказанию вызволен из рук Паблито и в эту минуту находится в асиенде Лас-Норис, откуда отправится в Мехико. Отец мой, который никогда мне ни в чем не отказывал, позволил мне соединиться с тем, кого я предпочитаю
Она бросила на дона Торрибио взгляд, исполненный безмерной любви. Дон Торрибио был смущен. Он страстно желал, но не смел поверить только что сказанным словам.
Сердце его снедали сомнение и страх, что если она насмехается над ним?
- Неужели вы еще любите меня?
- Разве мое присутствие здесь не доказывает это? Иначе для чего бы мне приходить сюда?
- Да, конечно, - вскричал дон Торрибио, опускаясь перед ней на колени. - Простите меня, сеньорита, я не ведаю, что говорю... О, я безмерно счастлив!
Торжествующая улыбка застыла на лице донны Гермосы.
- Если бы не любовь к вам, почему бы мне не выйти за дона Фернандо, тем более что он теперь с нами у нас в асиенде.
- Да, да, вы правы! Сто раз, тысячу раз правы! О, женщины, загадочные существа! Кто может разгадать ваше сердце?
Донна Гермоса с трудом удерживала сардоническую улыбку. Лев был повержен к ее ногам, она одержала верх. Теперь она не сомневалась в успешном осуществлении своего замысла.
- Что мне сказать отцу? - спросила она. Дон Торрибио вне себя от счастья принял торжественную позу.
- Сеньорита, скажите вашему отцу, что всю свою жизнь я буду благословлять те сладостные мгновения, которые вы мне подарили сегодня. Как только будет взят президио Сан-Лукас, я буду иметь честь явиться в асиенду дона Педро де Луна.
XII. Женская воля
Если некто особенно усердствует в доказательстве чего-то, это невольно рождает подозрение, а следовательно, приводит к результату, обратному желаемому. Примерно то же самое имело место в описанном выше случае. Опьяненный счастьем дон Торрибио где-то в глубине души не доверял столь красноречивым изъявлениям чувств со стороны донны Гермосы. Но сам факт ее появления в лагере апачей усыпил его бдительность. Как часто умные и проницательные люди становятся жертвой той или иной своей слабости. И все потому, что доверяются лести людей, которым безгранично верят. Именно это и произошло с доном Торрибио. Мог ли он усомниться в искренности добропорядочной девушки, пришедшей признаться ему в любви?
Чего ради она стала бы обманывать его, если дон Фернандо Карриль спасен? Зачем ей было рисковать собственной репутацией, отправляясь в лагерь апачей?
Словом, в конце концов он принял желаемое за действительное. Блистательный молодой человек, занятый большой политикой, весь во власти честолюбивых грез, не удосужился изучить повадки лукавого существа, имя которому женщина.
Женщина - особенно мексиканка - никогда не прощает оскорблений, нанесенных тому, кого она любит. Он для нее - святыня, идол. К тому же донна Гермоса была единственной женщиной, которую любил дон Торрибио. Эта любовь слепила его, и он видел только то, что желал видеть.
- Теперь, - сказала донна Гермоса, - я могу остаться в вашем лагере до прибытия моего отца, не опасаясь каких-либо оскорблений?
- Приказывайте, сеньорита, здесь все ваши рабы, - ответил дон Торрибио, поклонившись.
- Эта женщина, благодаря покровительству которой я добралась до вас, отправится на асиенду Лас-Нориас.
Дон Торрибио подошел к выходу из хижины и два раза хлопнул в ладоши. Тотчас же явился индейский воин.
- Пусть для меня приготовят другую палатку. Эту я уступаю бледнолицым женщинам. Отряд отборных воинов под началом моего брата будет охранять их безопасность. Горе тому, кто посмеет проявить к ним хоть малейшее неуважение. Эти женщины священны. Они могут выходить куда угодно и принимать, кого пожелают. Брат мой понял меня?
Воин молча поклонился.
- Пусть брат мой велит приготовить двух лошадей. Индеец вышел.
- Видите, сеньорита, - продолжал он, кланяясь донне Гермосе, - вы здесь царица.
- Благодарю вас, - ответила она. Вынув из кармана письмо, приготовленное заранее и не запечатанное, она продолжала:
- Я была уверена в результате нашего разговора и написала обо всем отцу до того, как увиделась с вами. Прочтите, дон Торрибио, - добавила она с очаровательной улыбкой, но с внутренним трепетом.
- О, сеньорита! - воскликнул он, отстраняя письмо. - Дочь поверяет отцу свои сокровенные мысли и никому другому не полагается их знать.
Донна Гермоса медленно запечатала письмо, не обнаруживая ни малейшего признака тревоги, в которой она пребывала все это время, и вручила письмо Мануэле.
- Кормилица, улучи момент, когда отец будет один и вручи ему это письмо, а также объясни ему то, о чем я не могла упомянуть.
- Позвольте мне удалиться, - прервал ее дон Торрибио. - Я не хочу знать, какие поручения вы будете давать вашей служанке.
- Я не согласна, - лукаво сказала донна Гермоса. - Я не должна ничего скрывать от вас. Отныне вы будете знать самые сокровенные мои мысли.