Страница 29 из 49
- Такие, как я, не сдаются, - сказал он и выстрелил. В ту же минуту зазвучали выстрелы, и отряд во главе с майором Барнумом и Жетеваном, словно вихрь, обрушился на вакеро.
Борьба продолжалась не долго. По знаку дона Торрибио вакеро повернули лошадей и кинулись врассыпную, оставив семь или восемь трупов товарищей.
- Какая жалость... - прошептал майор Барнум.
- Мы опоздали, - печально отозвался дон Эстебан. - Дон Хосе предпочел умереть, нежели сдаться в плен.
- Да, это был храбрый солдат. Но как догнать теперь этих демонов?
- Не стоит их догонять, они уже в лагере. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что скоро мы разгадаем эту загадку. Предоставьте действовать мне.
Дон Эстебан сошел с лошади, срезал ветвь смолистой сосны, которая в изобилии произрастала в этом краю, высек огонь и через несколько минут в его руках запылал факел.
При свете слабого красноватого пламени он стал вместе с майором осматривать простершиеся на земле трупы. Вскоре они нашли коменданта с раздробленным черепом, в руке был зажат пистолет. На лице - печать презрения и неукротимого мужества.
- Вот он, - сказал дон Эстебан. Майор не мог сдержать слез.
- Да, - прошептал он, - он умер как солдат в бою, но, увы! Всего лишь с предателем, изменившим своему народу. Неужели моему старому другу была суждена именно такая смерть!
- Так было угодно Богу!
- Да, - сказал майор, - мы должны исполнить свой долг, как он.
Они подняли труп, бережно положили его на лошадь, и скорбная процессия направилась в президио.
Между тем дон Торрибио не находил себе места от злости. Он не желал смерти коменданта, которая могла разрушить его планы, побудив мексиканцев опять стоять насмерть и скорее похоронить себя под стенами президио, нежели сдаться на милость победителей. Он замышлял взять дона Хосе в плен и, держа его в качестве заложника, диктовать условия президио.
Итак, план дона Торрибио потерпел фиаско. Он отлично сознавал степень своей неудачи, вопреки его сообщникам, считавшим операцию успешной, а потому возвращался восвояси мрачный и недовольный.
Тем временем Гермоса и Мануэла, воспользовавшись его отсутствием, сняли с себя индейское платье и остались в своей обычной одежде.
Когда дон Торрибио приблизился к своей палатке, колдун, не отходивший от нее ни на шаг, поспешно подошел к нему.
- Чего тебе? - спросил его дон Торрибио.
- Пусть простит меня мой отец, - почтительно ответил колдун. Нынешней ночью две женщины пробрались в лагерь.
- А мне какое дело? - нетерпеливо перебил его дон Торрибио.
- Эти женщины, хотя на них индейский костюм, белые.
- Мне-то что до этого? Это, вероятно, жены вакеро.
- Нет, - ответил колдун, качая головой. - Руки их слишком белы, а ноги слишком малы для этого. Дон Торрибио заинтересовался.
- Кто же взял их в плен?
- Никто, они пришли сами.
- Сами?
- Да, они сказали, что хотят сообщить вам что-то важное.
- Вот как! - воскликнул дон Торрибио, бросив взгляд на колдуна. Откуда же отцу моему известно это?
- Я взял их под защиту и привел в палатку моего отца.
- Стало быть, они тут?
- Да, уже около часа.
Дон Торрибио дал колдуну несколько унций.
- Я благодарю моего брата за то, что он сделал. Он поступил хорошо.
Колдун изобразил на лице подобие улыбки. Дон Торрибио поспешил в палатку, приподнял занавес и не мог удержаться от восторженного изъявления радости при виде донны Гермосы. Она улыбнулась.
"Что это значит?" - подумал он и любезно поклонился гостье. Донна Гермоса невольно залюбовалась видом дона Торрибио. Великолепный военный костюм сидел на нем отменно, подчеркивая изящество манер и придавая величие всему его облику.
- Как мне полагается обращаться к вам? - спросила донна Гермоса, приглашая сесть возле себя.
- Как вам будет угодно, сеньорита, - почтительно ответил он - Если вы видите во мне испанца, называйте доном Торрибио. Среди апачей же я известен под именем Проклятый, - прибавил он печально.
- Почему индейцы нарекли вас таким страшным именем? - спросила она.
Наступило минутное молчание. Они пытливо вглядывались друг в друга. Донна Гермоса не знала, как ей начать разговор, ради которого она искала встречи с доном Торрибио, в то время, как он терялся в догадках, что привело сюда донну Гермосу.
Дон Торрибио первым нарушил молчание.
- Вы пришли сюда, чтобы увидеть меня, сеньорита?
- Кого же еще?
- Извините мою настойчивость, но это настолько неправдоподобно, что я никак не могу поверить в реальность происходящего. Все это кажется мне сказочным сном.
Эта возвышенная тирада была из числа тех, которые дон Торрибио Квирога мог бы произносить, явившись с визитом в дом дона Педро де Луна. Сейчас, в столь необычной обстановке, в лагере индейцев она казалась неуместной и противоестественной.
- Боже мой! - Донна Гермоса отвечала также в светской манере, заданной доном Торрибио. - Я хочу развеять ваше недоумение и развеять возникший, по-видимому, в вашем воображении образ волшебницы, способной отыскать вас в таком необычном месте.
- Тем не менее вы навсегда останетесь для меня волшебницей.
- Вы льстец. А если говорить всерьез, то это бедный Эстебан, зная, что я намерена повидаться с вами, указал место, где вас можно найти. Таким образом, если вы хотите непременно наделить кого-то волшебством, то это должен быть только дон Эстебан. Он один имеет на это право.
- Я не забуду его при случае, - сказал дон Торрибио, слегка наклонившись - Но вернемся к вам, прошу вас, потому что только одна вы интересуете меня. Я буду вечно благодарен ему за счастье видеть вас. Но позвольте спросить вас, чем я обязан этой величайшей милости, оказан ной мне вами?
- О! В сущности, все очень просто, - сказала донна Гермоса, бросив взгляд на молодого человека.
Тот молча поклонился, донна Гермоса продолжала
- Девушка моих лет и особенно моего звания не решается на такой шаг... прямо скажем, рискованный шаг, без веских к тому оснований.
- Я в этом убежден.
- Какие же важные причины заставили меня пренебречь инстинктом девичьей скромности и подвергнуть риску свою репутацию? Причина в том, что затронуты интересы сердца... Ясно ли я выражаюсь, дон Торрибио? Вы догадываетесь о чем пойдет речь?