Страница 31 из 49
Молодой человек засиял от удовольствия. Тем временем привели лошадей. Когда дон Торрибио вышел отдать приказания апачу, донна Гермоса торопливо зашептала.
- Твой сын должен быть здесь через час, если возможно.
Дон Торрибио вернулся в палатку.
- Я сам провожу донну Мануэлу до оборонительного рубежа, чтобы вы не беспокоились о вашей посланнице.
- Благодарю вас, - ответила донна Гермоса. Женщины бросились на шею друг другу и поцеловались так, будто расставались навсегда.
- Не забудь! - прошептала донна Гермоса.
- Будьте спокойны!
- Вы здесь у себя дома, - сказал дон Торрибио. - Никто не войдет сюда без вашего разрешения.
Донна Гермоса улыбнулась в ответ и проводила свою верную кормилицу до порога. Мануэла и дон Торрибио сели на лошадей и ускакали. Донна Гермоса провожала их взглядом и, когда топот их лошадей растворился в разноголосом шуме, опустила полог и вернулась в палатку.
- Я разыграла главную карту, теперь он должен открыть мне свои.
Четверть часа спустя Мануэла и ее проводник остановились в пятидесяти шагах от президио. За все время пути они не обменялись ни единым словом.
- Я вам больше не нужен, - сказал дон Торрибио. - Оставьте у себя эту лошадь, она может вам понадобиться. Да хранит вас Господь!
С этими словами он повернул лошадь, оставив старушку одну. Та огляделась по сторонам и решительно направилась к президио.
Едва Мануэла проехала несколько метров, как чья-то сильная рука схватила поводья ее лошади, к груди ее был приставлен пистолет и грубый голос говорил ей шепотом по-испански.
- Кто идет?
- Друг, - ответила она, леденея от ужаса.
- Матушка!
- Эстебан! Обожаемый сын мой! - радостно вскричала она и упала на руки сына.
- Откуда ты? - спросил он, прижимая ее к груди.
- Из лагеря краснокожих.
- Как? Уже? - удивился он.
- Да, барышня прислала меня к тебе.
- А кто тебя провожал, мамочка?
- Сам дон Торрибио.
- Проклятье! - воскликнул мажордом - Он ускользнул от меня, а я целых пять минут прицеливался в него. Но здесь оставаться опасно. Поехали, там ты мне скажешь, что барышня поручила мне передать.
В президио Эстебан просил мать рассказать ему все, что с ними случилось. Мануэла подробно рассказала сыну обо всем по порядку. Эстебан слушал ее, не переставая восклицать:
- О, мужчины! В сравнении с женщинами вы сущие глупцы!
Когда Мануэла закончила свой рассказ, он сказал:
- Нельзя терять ни минуты, матушка. Дон Педро должен получить от нее письмо немедленно Бедный отец должен находиться в смертельном беспокойстве.
- Я поеду, - сказала Мануэла.
- Нет, - возразил он, - тебе нужно отдохнуть. У меня есть человек, который прекрасно исполнит это поручение.
- Как хочешь, - сказала она, отдавая ему письмо.
- Да, так будет лучше. Я отведу тебя в один дом, хозяйка добрая женщина и позаботится о тебе.
- Ты поедешь к донне Гермосе?
- Еще бы! Бедная девушка! Неужели ты думаешь, что я оставлю ее одну среди язычников? К тому же она хочет сообщить мне что-то важное.
- Благодарю, Эстебан. Ты - надежный человек!
- Ну, а как же иначе, матушка! Видно, уже так написано мне на роду.
Он поцеловал мать и, поручив ее заботам хозяйки, пошел искать человека, которого хотел послать к дону Педро де Луна.
Около костра, разведенного среди улицы, спали, закутавшись в плащи, несколько человек. Эстебан растолкал одного из леперов.
- Вставай быстро, срочно поедешь в асиенду Лас-Нориас
- Но я приехал оттуда полчаса назад, - пробормотал лепер, протирая глаза.
- Знаю, - ответил молодой человек, - именно поэтому я и посылаю тебя. Ты знаешь дорогу, а кроме того ты исполнишь поручение донны Гермосы.
- Донны Гермосы? - воскликнул лепер и проворно вскочил на ноги. Говорите, что надо делать?
- Вот это другой разговор. Немедленно садись на лошадь. Вам придется отвезти дону Педро письмо его дочери. А вы понимаете, как важно его доставить в срок.
- Хорошо, я отправлюсь немедленно.
- Надеюсь, мне нет необходимости предупреждать, что письмо не должно попасть в чужие руки.
- Я понимаю!
- Вы должны сберечь его от посторонних глаз любой ценой.
- Не беспокойтесь, мажордом
- И даже в случае вашей смерти оно не должно попасть в чьи бы то ни было руки.
- В крайнем случае я его съем.
Час спустя лепер скакал по дороге к асиенде.
- Теперь моя очередь, - прошептал молодой человек, оставшись один. Но как я смогу добраться до донны Гермосы?
Должно быть, вскоре у него созрел определенный план, потому что он немного повеселел и заспешил к крепости. После совещания с майором Барнумом, который после смерти полковника стал начальником президио, Эстебан переоделся индейцем и отправился в лагерь апачей.
Вернулся он незадолго до восхода солнца. Мать, с нетерпением ожидавшая его возвращения, бросилась ему навстречу.
- Ну что?
- Все идет как нельзя лучше. Ей-богу, я думаю, что донна Гермоса заставит этого проклятого дьявола дорого заплатить за похищение дона Фернандо Карриля.
- Мне надо ехать к ней?
- Нет, пока этого не нужно
Дон Эстебан едва удерживался на ногах от усталости, поэтому он не стал вдаваться в подробности и пошел отдыхать.
Прошло несколько дней Индейцы не предпринимали атак, а только плотнее сжимали кольцо вокруг города, надеясь, что голод вынудит его жителей сдаться.
Те, кто находились в президио, не могли сделать и шага наружу, какое-либо сообщение с внешним миром было прервано, все отчетливее обнаруживался недостаток съестных припасов. Весь скот, загнанный в город в начале осады, был съеден, кое-кто уже был вынужден есть кожу
План индейцев, без сомнения, удался бы, и мексиканцы в конце концов сдались бы на милость победителя. Однако у дона Эстебана родился план, пришедшийся по вкусу майору Барнуму, который был немедленно приведен в исполнение.
В результате замысел Тигровой Кошки был напрочь разрушен, во избежании бунта среди индейцев он вынужден был начать наступление.
Мексиканцы, доведенные голодом до отчаяния, только о том и мечтали. Эстебан велел испечь двести пятьдесят пшеничных хлебов с мышьяком. Когда хлебы были готовы, их погрузили на уцелевших мулов вместе с восемьюдесятью бочонками водки, разбавленной купоросом. Вместе с десятью надежными соратниками дон Эстебан вызвался сопровождать этот зловещий груз.