Страница 520 из 573
- Вы, сударь, будете говорить с ним только в присутствии мушкетеров.
Де Сент-Эньян поклонился и вышел, чтобы приступить к исполнению полученного им приказания.
ДаАртаньян тоже хотел удалиться, но король задержал его.
- Сударь, - приказал он, - отправляйтесь незамедлительно и примите под мою руку остров и крепость БельИль-ан-Мер, принадлежавшие господину Фуке.
- Хорошо, ваше величество. Я поеду один?
- Вы возьмете с собой столько войск, сколько понадобится, чтобы не потерпеть неудачи, если крепость окажет сопротивление.
Шепот льстивого недоверия к возможности подобного факта раздался между придворными.
- Такие вещи случались, - подтвердил даАртаньян.
- Я видел их собственными глазами в дни моего детства и не желаю видеть их снова. Вы меня поняли? Идите, сударь, и возвращайтесь не иначе, как с крепостными ключами.
Кольбер подошел к даАртаньяну.
- Вот поручение, - сказал он, - за которое, если вы его выполните как следует, вы получите маршальский жезл.
- Почему вы говорите: если вы его выполните как следует?
- Потому что это поручение весьма трудное. К тому же на Бель-Иле ваши друзья, а таким людям, как вы, господин даАртаньян, не так-то просто перешагнуть через трупы друзой ради того, чтобы добиться успеха.
ДаАртаньян опустил голову; Кольбер возвратился в кабинет короля.
Спустя четверть часа капитан получил приказ, предписывающий в случае сопротивления взорвать до основания крепость Бель-Иль. Этим приказом ему также вручалось право казнить или миловать местных жителей и беглецов, укрывшихся в крепости; особо предписывалось не выпускать из нее ни души.
"Кольбер был прав, - подумал д'Артаньян. - Мой маршальский жезл стоил бы жизни моим друзьям. Только здесь забывают, что они но глупее птиц и не станут дожидаться руки птицелова, чтобы расправить крылья и улететь. И эту руку я им так хорошо покажу, что у них будет достаточно времени, чтобы увидеть ее. Бедный Портос! Бедный Арамис! Нет, моя слава не будет стоить вам ни одного перышка".
Приняв это решение, даАртаньян собрал войска короля, погрузил их в Пембефе и, не потеряв ни минуты, снялся с якоря и поплыл на всех парусах.
XXIII
БЕЛЬ-ИЛЬ-АН-МЕР
На краю мола, на который яростно наседал вечерний прибой, прогуливались, взявшись за руки, два человека. Спи оживленно беседовали, и ни одна душа не могла расслышать их слов, уносимых одно за другим порывами ветра вместе с белою пеной, вздымаемой гребнями волн.
Солнце только что опустилось в бескрайнюю хлябь океана - в эти минуты оно было похоже на гигантское, пышущее багровым жаром горнило.
Время от времени один из этих людей оборачивался к востоку, как бы вопрошая с мрачным беспокойством пустынное море. Другой, всматриваясь в лицо своего спутника, пытался, казалось, разгадать значение его взглядов. Затем, оба безмолвные, одолеваемые мрачными мыслями, они возобновляли прогулку.
Эти два человека - все, конечно, узнали их - были Портос с Арамисом, преследуемые законом и укрывшиеся на Бель-Иле после крушения всех надежд и великого плана г-на д'Эрбле.
- Что бы вы ни говорили, мой дорогой Арамис, - повторял Портос, с силой вдыхая в себя просоленный воздух и наполняя им свои могучие легкие, - что бы ни говорили вы, а все же исчезновение всех рыбачьих лодок, вышедших отсюда в течение последних двух дней, - вещь пе совсем обычная. На море не было бури. Погода стояла спокойная, не заметно было даже небольшою волнения. Но если бы и была буря, не могли же погибнуть все наши лодки. Хоть какая-нибудь из них осталась бы невредимой. Повторяю, это в высшей степени странно. Подобное исчезновение лодок чрезвычайно удивляет меня.
- Вы правы, друг мой Портос; вы, несомненно, правы. Это верно, тут и впрямь есть что-то необъяснимое.
- К тому же, - добавил Портос, мысли которого несколько оживились, поскольку ваннский епископ согласился с его замечанием, - тут обращает на себя внимание странная вещь: если бы эти лодки и в самом деле погибли, то на берегу были бы найдены их обломки или какиенибудь вещи погибших. Между том ничего такого не обнаружено.
- Да, я так же, как вы, думал об этом.
- Обратили ли вы внимание и на то, что два остававшихся на острове парусника, которые отправлены мною на поиски остальных...
Арамис внезапно прервал своего собеседника: он вскрикнул, сопровождая свое восклицание таким резким движением, что Портос остановился как вкопанный.
- Что вы сказали, Портос? Что? Вы послали два этих парусника?..
- Искать остальных, ну да, - простодушно повторил Портос.
- Несчастный! Что вы наделали! Теперь мы погибли! - воскликнул епископ.
- Погибли?.. Что?.. Почему погибли, ответьте же, Арамис?
Арамис закусил губу.
- Ничего, ничего. Простите, я хотел сказать...
- Что?
- Что если бы нам пришло в голову совершить прогулку по морю, то теперь мы ужо не смогли бы осуществить эго желание.
- Так вот что вас мучит! Велика важность, подумаешь! Что касается меня, то я нисколько не жалею об этом. Я жалею не о развлечениях на Бель-Иле, каковы б они ни были, а о Пьерфоне, о Брасье, о Валлоне, о моей дорогой Франции. Здесь не Франция, друг мой, и я сам но знаю, что здесь такое. О, я могу сказать это с полной откровенностью, и вы по дружбе простите мне мою искренность, но я заявляю вам, что на Бель-Иле я чувствую себя очень несчастным, да, да, очень несчастным.
Арамис едва слышно вздохнул.
- Милый друг, - ответил он, - вот потому и печальпо, что вы отослали эти дравшиеся у нас парусники на поиски лодок, исчезнувших двое суток назад. Если б вы их не отослали, мы бы уехали.
- Уехали! А как же приказ, Арамис?
- Какой приказ?
- Черт возьми! Приказ, о котором вы мне постоянно толкуете и который по всякому поводу напоминаете: мы должны охранять Бель-Иль от возможного нападения узурпатора: вы же сами прекрасно знаете, о каком приказе я говорю.
- Это правда, - прошептал Арамис.
- Итак, вы видите, мы не можем уехать отсюда, и то, что я отправил парусники на поиски лодок, не может, следовательно, нам повредить.
Арамис замолчал, и его блуждающий взгляд, зоркий, гак взгляд парящей в воздухе чайки, долго обшаривал море, всматриваясь в пространство и стремясь проникнуть за линию горизонта.