Страница 483 из 573
- Нет; пусть лучше король будет виноват предо мной, чем я перед ним. Мой род испокон веку почитал себя вправе притязать на превосходство над королевским родом, и это составляло предмет его гордости. Если я последую вашим советам, я поставлю себя в положение человека, обязанного Людовику. Я приобрету земные блага, по утрачу сознание своей правоты перед ним.
- В таком случае, Атос, я хотел бы от вас двух вещей: оправдания моего поведения...
- Да, я оправдываю его, если вы и впрямь ставили своей целью отомстить угнетателю за слабого и угнетенного.
- Этого мне более чем достаточно, - сказал Арамис; темнота ночи скрыла краску, выступившую у него на лице. - И еще: дайте мне двух лошадей, и получше, чтобы добраться до следующей станции; на ближайшей к вам мне отказали в них под предлогом, что все лошади наняты проезжающим по вашим краям герцогом де Бофором.
- Вы получите лошадей, Арамис; прошу вас позаботиться о Портосе.
- О, на этот счет будьте спокойны. Еще одно слово: считаете ли вы, что, скрывая от него истину, я поступаю правильно и как подобает порядочному человеку?
- Раз несчастье уже свершилось, да; ведь король все равно не простил бы ему. Кроме того, у вас есть поддержка в лице Фуке, который никогда не покинет вас, так как и он, сколь бы героическим ни был его поступок, слишком скомпрометирован этим делом.
- Вы правы. И поскольку сесть на корабль и уехать из Франции было бы равносильно признанию, что я боюсь за себя и считаю себя виновным, я решил остаться на французской земле. Но Бель-Иль будет для меня такси землей, какой я пожелаю: английской, испанской или папской - все зависит лишь от того, какой флаг я там подниму.
- Как это так?
- Я успел укрепить Бель-Иль, и никому его не занять, пока я защищаю его. И затем, вы заметили, существует еще Фуке. На Бель-Иль не нападут до тех пор, пока не будет приказа, скрепленного его подписью.
- Ото верно, но все же будьте благоразумны. Король хитер, и в его руках сила.
Арамис усмехнулся.
- Прошу вас позаботиться о Портосе, - продолжал с какой-то холодной настойчивостью Атос.
- Все, что произойдет со мной, граф, - тем же тоном отвечал Арамис, произойдет и с нашим братом Портосом.
Атос пожал Арамису руку и, подойдя к Портосу, с жаром поцеловал его.
- А ведь я родился счастливцем, не так ли? - прошептал Портос, кутаясь в плащ.
- Поедем, друг мой, - поторопил его Арамис.
Рауль ушел вперед распорядиться относительно лошадей. Еще через несколько минут друзья простились. Арамис и Портос направились к лошадям. Атос, смотря на друзей, готовых пуститься в неведомый путь, почувствовал, что глаза его заволакивает какая-то нелепа и на сердце его легла невыносимая тяжесть.
"Как странно, - подумал он, - откуда у меня такое неудержимое желание еще раз обнять Портоса?!"
В этот момент Портос обернулся. Поймав да себе взгляд Атоса, он устремился к нему, широко раскрыв объятия. И они обнялись столь же пылко, как обнимались когда-то в молодости, когда их сердца были горячими и жизнь была полна счастья.
Портос сел в седло. Подошел к Атосу и Арамис, и от и тоже крепко обнялись напоследок.
Атос видел, как белые плащи всадников, мелькавшие на большой дороге, с каждым мгновением становились все менее и менее четкими. Похожие на двух приведений, всадники поднимались, казалось, нее выше и выше, и все росли и росли, пока наконец не исчезли, но не в тумане, там, где дорога пошла под уклон. Казалось, будто в с стремительном скачке они взлетели вверх и растворились в воздухе, словно пар.
Атос с тяжелым сердцем направился к дому.
- Рауль, - сказал он, обращаясь к сыну, - что-то подсказывает мне, что я видел их в последний раз.
- Меля нисколько не удивляет, что вам пришла в голову подобная мысль; мгновенье назад то же самое подумал и я, и мне тоже кажется, что я никогда уже не увижу господина дю Валлона и господина д'Эрбле.
- О, вы говорите об этом как человек, которого удручает совсем иное: сейчас все, решительно все предстает перед вами в черном свете; но вы молоды, и если вам я в самом деле не доведется больше увидеть этих старых друзей, то это случится лишь потому, что их не будет в том мире, в котором вам предстоит жить еще долгие годы. Тогда как я...
Рауль чуть-чуть покачал головой и с нежностью прижался к плечу отца. Ни тот, ни другой не нашли больше ни одного слова, так как сердца их быль переполнены до краев.
Внезапно топот многочисленных лошадей и голоса на дороге в Блуа привлекли их внимание. Они увидели верховых, весело потрясавших факелами, свет которых мелькал между деревьями, и время от времени придерживавших копей, чтобы не отрываться от следовавших за ними всадников.
Эти огни, шум, пыль столбом от дюжины лошадей в богатых чепраках и нарядной сбруе - все это составляло странный контраст с глухим и мрачным исчезновением двух расплывшихся в воздухе призраков - Портоса и Арамиса.
Атос вернулся к себе. Но не успел он еще дойти до цветника, как ворота замка загорелись, казалось, пламенем. Факелы застыли на месте и как бы зажгли дорогу, Раздался крик: "Герцог де Бофор!"
Атос бросился к дверям своего дома. Герцог уже сошел с лошади и оглядывался вокруг.
- И здесь, монсеньер, - сказал Атос.
- А, добрый вечер, дорогой граф, - произнес герцог с той сердечностью, которая подкупала сердца всех встречавшихся с ним. - Не слишком ли поздно даже для друга?
- Входите, ваша светлость, входите.
Опираясь на руку Атоса, герцог де Бофор прошен в дом. За ними туда же последовал и Рауль, скромно шагавший сзади вместе с офицерами герцога, среди которых у него были друзья.
VIII
ГЕРЦОГ ДЕ БОФОР
Герцог обернулся в тот самый момент, когда Рауль, желая оставить его с Атосом наедине, закрывал дверь и собирался перейти вместе с офицерами в соседнюю залу.
- Это тот юноша, которого так расхваливал принц? - спросил де Бофор.
- Да, это он.
- По-моему, он настоящий солдат! Он здесь не лишний, пусть останется с нами.
- Оставайтесь, Рауль, раз монсеньер разрешает, - повернулся к сыну Атос.
- Как он красив и статен! - продолжал герцог. - А вы мне дадите его, если я попрошу вас об этом, сударь?