Страница 425 из 573
Портос ответил взглядом, полным уныния.
- Расскажите же, друг мой, в чем дело, если это не тайна.
- Во-первых, - вздохнул Портос, - вы знаете, что у меня нет от вас никаких тайн, а во-вторых... во-вторых, меня огорчает следующее...
- Погодите, Портос, погодите: дайте мне сперва выбраться из этого вороха сукна, атласа и бархата.
- Шагайте, шагайте смелее! - проговорил жалобным тоном Портос. - Все это не больше чем хлам.
- Черт подери! Сукно стоимостью в двадцать ливров за локоть-хлам! Великолепный атлас и бархат, которым не погнушался бы сам король, - это, по-вашему, хлам!
- Так вы находите эти костюмы...
- Блистательными, Портос, блистательными! Готов поручиться, что во всей Франции вы один обладаете таким неимоверным количеством их, и если предположить, что, начиная с этого дня, вы не закажете больше ни одного, а проживете добрую сотню лет, что, говоря по правде, меня нисколько не удивило бы, то и в этом случае в день вашей смерти на вас будет новый костюм, и в течение всего этого времени ни один портной не покажет к вам носа.
Портос покачал головой.
- Послушайте, друг мой, - сказал ДаАртаньян. - Это мрачное настроение, отнюдь не свойственное вашему нраву, пугает меня. Дорогой мой Портос, давайте покончим с ним, и чем раньше, тем лучше.
- Да, да, покончим, - ответил Портос, - избавимся, если только это вообще возможно.
- Или, быть может, вы получили дурные известия из Брасье?
- О нет; там вырубили леса, и они дали доход, превысивший ожидаемый на целую треть.
- Или в Пьерфоне прорвало запруды?
- Нет, что вы, друг мой; там выловили рыбу, по того, что осталось после продажи, более чем достаточно, чтобы сделать все окрестные пруды рыбными.
- Что же тогда? Уж не обрушился ли Валлон по причине землетрясения?
- Нет, нет! Напротив, молния ударила в какой-нибудь сотне шагов от замка, и в месте, страдавшем от недостатка воды, забил превосходный ключ,
- Но в чем же в таком случае дело?
- Видите ли, я получил приглашение на празднество в Во, - произнес Портос с похоронным видом.
- Чего же вы жалуетесь? Король был причиною более чем ста ссор, породивших непримиримых врагов, и все они - из-за того, что тому или иному между придворными было отказано в приглашении. Так вы и в самом деле приглашены в Во? Вот оно что!
- Но, бог мой, конечно!
- Вам предстоит увидеть поразительное великолепие.
- Что до меня, то мне едва ли удастся увидеть это.
- Но ведь там будет собрана вся наша французская знать.
- Ах, - вздохнул Портос, вырвав у себя с отчаянья клок волос.
- Господи боже! Да не больны ли вы, дорогой мой?
- Я здоров, черт подери, как бык. Дело не в этом.
- Но в чем же?
- У меня нет костюма.
ДаАртаньян остолбенел.
- Нет костюма, Портос! Нет костюма! - вскричал он. - Но ведь я вижу у вас на полу больше полусотни костюмов!
- Полусотни! Это верно. Но нет ни одного, который был бы мне впору.
- Как это нет ни одного, который был бы вам впору! Разве с вас не снимали мерки, когда их шили?
- Снимали, - ответил Мустон, - но, к несчастью, я растолстел.
- Что? Вы растолстели?
- Да, так что стал толще, гораздо толще господина барона. Могли бы вы это подумать, сударь?
- Еще бы! Мне кажется, что это видно с первого взгляда.
- Слышишь, болван? - проворчал Портос. - Это видно с первого взгляда.
- Но, милый Портос, - сказал ДаАртаньян с легким нетерпением в голосе, - не могу понять, почему ваши костюмы никуда не годятся из-за того, что Мустон растолстел.
- Сейчас объясню. Помните, вы мне рассказывали как-то про одного римского военачальника, которого звали Антонием и у которого всегда было семь кабанов на вертеле, жарившихся в различных местах, чтобы он мог потребовать свой обед в любой час, когда бы ему ни заблагорассудилось. Вот и я - поскольку в любой момент меня могут пригласить ко двору и оставить там на неделю, - вот я и решил иметь всегда наготове, если это случится, семь новых костюмов.
- Отлично придумано, мой милый Портос. Но чтобы позволить себе такого рода фантазии, нужно располагать вашим богатством, не говоря уж о времени, которое затрачиваешь на примерку. И к тому же мода так часто меняется.
- Что верно, то верно, - заметил Портос. - Но я тешил себя надеждой, что придумал нечто исключительно хитрое.
- Что же это такое? Черт возьми, я никогда не сомневался в ваших талантах!
- Вы помните те времена, когда Мустон был еще тощим?
- Конечно; это было тогда, когда он был Мушкетоном.
- А когда он начал толстеть?
- Нет, этого я не мог бы сказать. Прошу извинения, мой милый Мустон.
- О, вам нечего просить извинения, - любезно ответил Мустон, - вы были в Париже, а мы... мы в Пьерфоне.
- Так вот, дорогой Портос, - итак, с известного времени Мустон начал толстеть. Ведь вы хотели сказать именно это, не так ли?
- Конечно. И я был этим очень обрадован.
- Черт! Готов вам верить.
- Понимаете ли, - продолжал Портос, - ведь это освобождало меня от хлопот.
- Нет, все еще не понимаю, друг мой. Но если вы мне объясните...
- Сейчас, сейчас... Прежде всего, как вы сказали, это потеря времени, когда даешь снимать с себя мерку, хотя бы раз в две недели. Потом можешь оказаться в дороге, а когда хочешь всегда иметь семь новых костюмов... Наконец, я терпеть не могу давать с себя снимать мерку. Либо я дворянин, либо не дворянин, черт возьми. Дать себя измерять какому-нибудь проходимцу, который изучает тебя с головы до пят, - это унизительно в высшей степени. Этот народ находит вас слишком выпуклым тут, слишком вдавленным здесь, он знает все ваши достоинства и недостатки. Знаете, когда выходишь из рук портного, чувствуешь себя похожим на крепость, только что досконально изученную шпионом.
- Воистину, Портос, ваши мысли чрезвычайно своеобразны.
- Но вы понимаете, что, будучи инженером...
- И к тому же укрепившим Бель-Иль...
- Так вот, мне пришла в голову мысль, и она, конечно, была бы весьма хороша, если бы не небрежность Мустона.
ДаАртаньян бросил взгляд на Мустона, который ответил на него легким движением тела, как бы желая сказать: "Вы сами увидите, виноват ли я в том, что случилось".
- Итак, я очень обрадовался, - продолжал Портос, - увидев, что Мустон начал толстеть; больше того, чем только мог, я помогал ему нагуливать жир. Я кормил его особо питательной пищей, надеясь, что он сравняется со мной в объеме и тогда я смогу заставить его иметь дело с портными и тем самым избавлю себя от снятия мерок и прочих скучных вещей.