Страница 426 из 573
- А! - вскричал ДаАртаньян. - Теперь я наконец понимаю... Это спасло бы вас от потери времени и унижений.
- Черт подери! Судите же сами о моей радости, когда после полутора лет отменного и искусно подобранного питания - ибо я взял на себя труд самолично кормить Мустона - этот бездельник...
- Ах, сударь, я и сам немало способствовал этому, - скромно вставил Мустон.
- Это верно. Так вот, судите о моей радости, когда в одно прекрасное утро я обнаружил, что Мустону пришлось повернуться боком, как поворачивался я сам, чтобы протиснуться сквозь потайную дверь, которую эти чертовы архитекторы устроили у меня в Пьерфоне в комнате покойной госпожи дю Валлон. Да, кстати, об этой двери, друг мой; хочу задать вам вопрос, вам, знающему решительно все на свете: какого черта эти плуты архитекторы, которым полагается иметь подобающий глазомер, придумали двери, годные только для тощих?
- Эти двери, - сказал в ответ д'Артаньян, - предназначены для возлюбленных, а возлюбленные по большей части сложения хрупкого и изящного.
- Госпожа дю Валлон не имела возлюбленных, - величественно перебил даАртаньяна Портос.
- Несомненно, друг мой, несомненно, - поторопился согласиться с ним даАртаньян, - но, быть может, эти двери были придуманы архитекторами на случай вашей повторной женитьбы.
- Вот это и впрямь возможно, - заметил Портос.
Теперь, когда я получил от вас разъяснение относительно этих слишком узких дверей, вернемся к нагуливанию жира Мустоном. Но заметьте себе, что первое имеет прямое отношение ко второму. Я не раз наблюдал, что наши мысли тянутся друг к другу. Подивитесь-ка на это явление, даАртаньян: я говорил о Мустоне, который начал толстеть, а кончил тем, что вспомнил о госпоже дю Валлон...
- Которая была худощавой.
- Разве это не поразительно?
- Друг мой, один из моих ученых друзей, господин
Костар, сделал то же самое наблюдение, что и вы, и он называет это каким-то греческим словом, которого я не запомнил.
- Выходит, что мое наблюдение не отличается новизной! - вскричал Портос, ошеломленный услышанным от даАртаньяна. - А я думал, что это я первый сделал его.
- Друг мой, этот факт известен еще до Аристотеля, то есть, говоря по-иному, приблизительно вот уже две тысячи лет.
- Но от этого он не становится менее достоверным, - заметил Портос, приходя в восторг от этого совпадения его собственных мыслей с мыслями философов древности.
- Безусловно. Но давайте вернемся к Мустону. Мы оставили его в тот момент, когда он стал толстеть у вас на глазах, ведь, кажется, так?
- Так точно, сударь, - вставил Мустон.
- Продолжаю, - сказал Портос. - Итак, Мустон толстел так успешно, что оправдал все мои чаянья. Он достиг моей мерки, и я смог воочию убедиться в этом, увидев в один прекрасный день на мошеннике мой собственный камзол, в который он позволил себе облачиться; этот камзол обошелся мне очень недешево: одна только "ышивка стоила сотню пистолей.
- Я надел его лишь затем, чтоб примерить, сударь, - заметил Мустон.
- Итак, - продолжал Портос, - с этого дня я решил, что отныне все дела с моими портными будет вести Мустон, - с него будут снимать мерку, и во всем этом он полностью заменит меня.
- Чудесно придумано! Просто чудесно! Но ведь Мустон на полтора фута ниже вас ростом.
- Вы правы. Но я велел шить таким образом, чтобы на Мустона костюм был слишком длинным, а на меня в самый раз.
- Какой вы счастливец, Портос! Такие вещи случаются только с вами.
- Да, да! Завидуйте мне, есть действительно чему позавидовать! Это было точно в то самое время, когда я уезжал на Бель-Иль, то есть приблизительно два с половиной года назад. Уезжая, я поручил Мустону - чтобы постоянно иметь на случай нужды приличное модное платье - ежемесячно заказывать себе по костюму.
- И Мустон не исполнил вашего приказания? Нехорошо, Мустон, очень нехорошо!
- Напротив, сударь, напротив!
- Нет, он не забывал заказывать для себя костюмы, но он забыл предупредить меня, что толстеет.
- Господи боже, я в этом нисколько не виноват; ваш портной ни разу не сказал мне об этом.
- За два года этот бездельник расширился в талии ни больше ни меньше, как на целые восемнадцать дюймов, и мои последние двенадцать костюмов шире, чем нужно, от фута до полутора футов.
- Ну, а прежние, сделанные в те времена, когда ваши талии были приблизительно одинаковыми?
- Они успели выйти из моды, и если бы я надел их, у меня был бы вид человека, приехавшего из Сиама и не бывавшего при дворе добрых два года.
- Теперь мне понятны ваши заботы. Сколько же у вас новых костюмов? Тридцать шесть? И вместе с тем ни одного. Выходит, что нужно сшить тридцать седьмой, а остальные тридцать шесть подарить Мустону.
- Ах, сударь, - обрадовался Мустон, - вы всегда были добры ко мне.
- Черт возьми! Неужели вы думаете, что подобная мысль не приходила мне в голову или что меня останавливают расходы? До празднества в Во остается какихнибудь двое суток. Я получил приглашение только вчера и немедленно вызвал Мустона, приказав" чтобы он явился сюда с моим гардеробом на почтовых; по я заметил приключившееся со мной несчастье лишь этим утром, и где такой более или менее модный портной, который взялся бы изготовить за это время костюм?
- То есть костюм, расшитый вдоль и поперек золотом?
- Да, я хочу, чтобы золото было повсюду.
- Мы это уладим. В вашем распоряжении трое суток. Вы приглашены на среду, а сейчас воскресенье, и притом утро.
- Это правда. Но Арамис настоятельно просил прибыть в Во за сутки.
- Как, Арамис?
- Да, это приглашение привез Арамис.
- А, понимаю. Вы приглашенный господина Фуке.
- Нет, я приглашен королем. В записке ясно написано: "Г-на дю Валлона предупреждают, что король удостоил включить его в список своих приглашенных".
- Прекрасно! Но все же вы уезжаете с господином Фуке?
- И когда я подумаю, - вскричал Портос, отломив кусок паркета ударом ноги, - когда я подумаю, что у меня не будет костюмов, я готов прямо лопнуть от злости! Мне хочется задушить кого-нибудь или что-нибудь разорвать на части!
- Никого не душите и ничего не рвите на части; я это улажу; наденьте один из тридцати шести ваших костюмов, и поехали вместе к портному.