Страница 248 из 573
Крестьяне не решались принять деньги; тогда хозяин взял от францисканца две золотые монеты и сунул их в руку одного из парней. Носильщики удалились с вытаращенными от недоумения глазами.
Дверь закрылась, францисканец задумался. Потом он провел по пожелтевшему лбу своей сухой от лихорадки рукой и погладил седеющую курчавую бороду судорожно сведенными пальцами.
Его запавшие от болезни и волнения глаза, казалось, были прикованы к какой-то мучительной, навязчивой мысли.
- Какие доктора есть у вас в Фонтенбло? - спросил он наконец.
- У нас их трое, отец мой.
- Назовите мне их.
- Прежде всего Линиге.
- Еще!
- Кармелит, по имени брат Гюбер.
- Потом?
- Светский врач, по фамилии Гризар.
- А-а-а! Гризар! - прошептал монах. - Позовите мне скорее господина Гризара!
Хозяин почтительно поклонился.
- Кстати, какие здесь поблизости священники?
- Какие священники?
- Да, каких орденов?
- Есть иезуиты, августинцы и кордельеры; но, отец мой, ближе всего иезуиты. Итак, прикажете позвать иезуитского духовника?
- Да, ступайте.
Хозяин вышел.
Читатель догадывается, что по знаку креста, которым они обменялись между собой, хозяин и больной узнали, что они оба принадлежат к страшному обществу иезуитов.
Оставшись один, францисканец вынул из кармана связку бумаг и внимательно перечитал некоторые из них. Однако недуг сломил его волю: глаза его помутились, холодный пот выступил на лбу, и он почти лишился чувств, запрокинув голову назад и бессильно свесив руки по обеим сторонам кресла.
Минут пять он оставался без движения, пока не вернулся хозяин, ведя с собой врача, который едва успел одеться. Шум их шагов и струя воздуха, ворвавшаяся в открытую дверь, привели больного в чувство. Он поспешно схватил разбросанные бумаги и своей тонкой иссохшей рукой засунул их под подушки кресла.
Хозяин вышел, оставив больного с доктором.
- Подойдите ближе, господин Гризар, - попросил францисканец доктора, - нельзя терять ни минуты; ощупайте меня, выслушайте, осмотрите и поставьте диагноз.
- Наш хозяин, - отвечал врач, - сказал мне, что я имею честь оказывать помощь члену нашего общества.
- Да, члену общества, - подтвердил францисканец. - Итак, скажите правду: я чувствую себя очень плохо; мне кажется, что я умираю.
Доктор взял руку монаха и пощупал его пульс.
- О! - сказал он. - Опасная лихорадка.
- Что вы называете опасной лихорадкой? - спросил больной, властно смотря на врача.
- Члену первого или второго года я сказал бы: неизлечимая лихорадка, - ответил доктор, вопросительно помотрев монаху в глаза.
- А мне? - перебил францисканец.
Врач колебался.
- Посмотрите на мои седины, на мой лоб, изборожденный мыслями, - продолжал монах, - взгляните на мои морщины, по которым я веду счет перенесенным испытаниям; я иезуит одиннадцатого года, господин Гризар.
Врач вздрогнул.
Действительно, иезуиты одиннадцатого года были посвящены во все дела ордена, это были люди, для которых наука не содержит больше тайн, общество - преград, повиновение - границ.
- Итак, - почтительно поклонился Гризар, - я нахожусь перед лицом магистра?
- Да, и действуйте сообразно с этим.
- И вам угодно знать?..
- Мое действительное положение.
- В таком случае, - сказал врач, - я скажу, что у вас воспаление мозга, другими словами - острый менингит, дошедший до высшей точки.
- Значит, нет надежды, не правда ли? - спросил францисканец.
- Я этого не утверждаю, - отвечал доктор, - однако, принимая во внимание возбуждение мозга, короткое дыхание, учащенный пульс, лихорадочный жар, пожирающий вас...
- От которого я уже три раза терял сегодня сознание, - перебил францисканец.
- Вот поэтому я считаю ваше состояние опасным. Но почему вы не остановились по дороге?
- Меня здесь ждали, и я должен был приехать.
- Хотя бы пришлось заплатить жизнью?
- Даже ценой жизни.
- В таком случае, принимая во внимание все эти симптомы, я скажу, что положение почти безнадежно.
Францисканец криво улыбнулся.
- То, что вы сказали, было бы, может быть, вполне достаточно даже для иезуита одиннадцатого года, но для меня этого слишком мало, и я имею право требовать большего. Говорите правду, будьте откровенны, как если бы вы говорили перед лицом самого бога. К тому же я уже послал за духовником.
- О, я все же надеюсь, - пробормотал доктор.
- Отвечайте, - приказал больной, величественным жестом показывая на золотое кольцо, печать которого до тех пор была обращена внутрь, - на ней был выгравирован знак общества Иисуса.
Гризар вскрикнул:
- Генерал!
- Тише, - попросил францисканец, - теперь вы понимаете, что вам нужно сказать все.
- Монсеньер, монсеньер, зовите духовника, - прошептал Гризар, - потому что через два часа, когда повторится приступ лихорадки, у вас начнется бред, и вы скончаетесь во время пароксизма.
- Хорошо, - сказал больной, на мгновение нахмурив брови, - значит, в моем распоряжении еще два часа?
- Да, если вы примете лекарство, которое я вам пришлю.
- И лекарство даст мне два часа?
- Два часа.
- Я приму его, будь оно хоть ядом, потому что эти два часа нужны не только для меня, но и для славы ордена.
- О, какая потеря! - прошептал доктор. - Какая катастрофа для нас!
- Потеря одного человека, не больше, - отвечал францисканец. - И господь позаботится о том, чтобы бедный монах, покидающий вас, нашел достойного преемника. Прощайте, господин Гризар; это уже господня милость, что я встретил вас. Врач, не причастный к нашей святой конгрегации, не сказал бы мне правды о моем состоянии, а рассчитывая еще на несколько дней жизни, я не принял бы необходимых предосторожностей. Вы - ученый, господин Гризар, это делает честь всем нам; мне было бы неприятно видеть, что один из членов нашего ордена в своем деле посредственность. Прощайте, господин Гризар, прощайте, пришлите мне поскорее ваше лекарство.
- Благословите меня, по крайней мере, монсеньер!
- Мысленно - да... Ступайте... Мысленно, повторяю вам... Animo, господин Гризар... virbus impossibile [23].
И он снова повалился в кресло, почти потеряв сознание.
Доктор Гризар колебался, не зная, что предпринять: оказать ли ему немедленную помощь или же бежать и приготовить обещанное лекарство Он, очевидно, решил приготовить лекарство, так как поспешно вышел из комнаты и скрылся на лестнице.