Страница 236 из 573
- Я уверен, государь, что вы всегда успеете наверстать упущенное.
- Итак, вы говорите, что, по слухам, у мадемуазель де Лавальер нет любовника?
- Во всяком случае, не думаю, чтобы вашему величеству было страшно соперничество.
- Постой, - вскричал вдруг король, как будто сообразив что-то.
- Что вам угодно, государь?
- Я вспомнил.
- Да?
- Если у нее нет любовника, то есть жених.
- Жених?
- Как, ты не знаешь этого, граф?
- Нет.
- Ведь ты же в курсе всех новостей!
- Простите, ваше величество. А король знает этого жениха?
- Еще бы! Его отец приходил ко мне с просьбою подписать брачный договор: это...
Король, несомненно, собирался назвать виконта до Бражелона, но вдруг оборвал фразу, нахмурив брови.
- Это?.. - переспросил Сент-Эньян.
- Не помню, - ответил Людовик XIV, пытаясь подавить охватившее его волнение.
- Разрешите, ваше величество, помочь вам вспомнить, - предложил граф де Сент-Эньян.
- Нет, по правде сказать, я сам не знаю, о ком я собирался говорить; смутно припоминаю только, что одна из фрейлин собиралась выйти замуж... но за кого, не могу припомнить.
- Может быть, мадемуазель де Тонне-Шарант? - спросил Сент-Эньян.
- Может быть, - ответил король.
- Тогда фамилия жениха де Монтеспан; но мадемуазель де Тонне-Шарант, мне кажется, никогда не держась с ним так, чтобы он боялся сделать ей предложение.
- Словом, - сказал король, - мне ничего или почти Ничего не известно о мадемуазель де Лавальер, и я поручаю тебе, Сент-Эньян, собрать сведения о ней.
- Слушаю, государь. А когда я буду иметь честь увидеть ваше величество, чтобы сообщить эти сведения?
- Как только ты добудешь их.
- Я добуду их моментально, если только они долетят ко мне с той скоростью, с какой я стремлюсь снова явиться к королю.
- Хорошо сказано! Кстати, не выражала ли принцесса какого-либо недовольства этой бедной девушкой?
- Нет, я не замечал, государь.
- Принцесса никогда не сердилась?
- Не знаю; она всегда смеялась.
- Прекрасно, но я слышу шум в передней; должно быть, мне идут докладывать о каком-нибудь курьере.
- Это правда, государь.
- Пойди разузнай, Сент-Эньян.
Граф подбежал к двери и обменялся несколькими словами со стоявшим у входа камердинером.
- Государь, - сообщил он, вернувшись, - это господин Фуке, который только что прибыл по приказанию короля, как он говорит. Он явился, но так как время уже позднее, то он не просит немедленной аудиенции; с него довольно, чтобы король знал о его приезде.
- Господин Фуке! Я написал ему в три часа, приглашая явиться в Фонтенбло на другой день утром, а он является в два часа ночи; вот так усердие! - воскликнул король, очень довольный такой исполнительностью. Господину Фуке будет дана аудиенция. Я вызвал его, и я должен принять. Пускай его введут. А ты, граф, - на разведку, до завтра!
Король приложил палец к губам, и обрадованный Сент-Эньян выпорхнул из комнаты, распорядившись, чтобы камердинер ввел г-на Фуке.
Фуке вошел в королевский покой. Людовик XIV поднялся ему навстречу.
- Добрый вечер, господин Фуке, - начал король с любезной улыбкой. Благодарю вас за аккуратность; мой посол, должно быть, прибыл к вам поздно.
- В десять часов вечера, государь.
- Вы много работали эти дни, господин Фуке, так как меня уверяли, что в течение трех или четырех дней вы никуда не выходили из своего кабинета в Сен-Манде.
- Я действительно работал в течение трех дней, государь, - отвечал с поклоном Фуке.
- Известно ли вам, господин Фуке, что мне нужно о многом переговорить с вами? - продолжал король самым любезным тоном.
- Ваше величество очень милостивы ко мне; разрешите мне напомнить про обещанную аудиенцию.
- Должно быть, кто-нибудь из духовенства собирается поблагодарить меня, не правда ли?
- Вы угадали, государь. Час, может быть, малоподходящий, но время человека, которого я привез, драгоценно, и так как Фонтенбло лежит на пути в его епархию...
- Кто же это?
- Новый ваннский епископ, которого ваше величество изволили назначить три месяца тому назад по моей рекомендации.
- Возможно, - сказал король, который подписал приказ, не читая, - и он здесь?
- Да, государь. Ванн - важная епархия: овцы этого пастыря очень нуждаются в его божественном слове; это дикари, которых следует воспитывать, поучая их, и господин даЭрбле не имеет соперников в этом отношении.
- Господин даЭрбле! - проговорил король, которому показалось, что он когда-то слышал это имя.
- Вашему величеству неизвестно это скромное имя одного из вернейших и преданнейших его слуг? - с живостью спросил Фуке.
- Нет, что-то не помню... и он собирается уезжать?
- Да, он получил сегодня письма, которые, по-видимому, требуют его немедленного приезда; и вот, отправляясь в такую глушь, как Бретань, он желал бы засвидетельствовать почтение вашему величеству.
- И он ждет?
- Он здесь, государь.
- Пусть войдет.
Фуке подал знак камердинеру, стоявшему за портьерой.
Дверь открылась, вошел Арамис.
Выслушивая его приветствие, король внимательно всматривался в это лицо, которое, раз увидев, никто но мог позабыть.
- Ванн! - произнес он. - Вы епископ ваннский?
- Да, государь.
- Ванн в Бретани?
Арамис поклонился.
- У моря?
Арамис поклонился еще раз.
- В нескольких лье от Бель-Иля?
- Да, государь, - подтвердил Арамис, - кажется, в шести лье.
- Шесть лье-это пустяки, - сказал Людовик XIV.
- Но для нас, бедных бретонцев, государь, - отвечал Арамис, - шесть лье, напротив, большое расстояние, если идти сушей, а шесть лье морем это целая бесконечность. Итак, я имею честь доложить королю, что от реки до Бель-Иля насчитывается шесть лье морем.
- Я слышал, что у господина Фуке есть там красивый домик? - спросил король.
- Да, говорят, - отвечал Арамис, спокойно глядя на Фуке.
- Как, говорят? - удивился король.
- Да, государь.
- Признаюсь, господин Фуке, меня очень удивляет одно обстоятельство.
- Какое?
- А вот! Во главе ваших приходов стоит господин д'Эрбле, и вы не показали ему Бель-Иля?
- Ах, государь, - промолвил епископ, не давая Фуке времени ответить, - мы, бедные бретонские прелаты, все больше сидим дома.