Страница 206 из 573
- Нет, я не стану.
- Что вы говорите, матушка!
- Послушайте, Филипп, я не намерена каждый день говорить людям неприятности. Молодежь меня слушается, по это влияние очень легко потерять... А главное, ничто ведь не доказывает виновности Гиша.
- Он мне не нравится.
- А это уж ваше личное дело.
- Хорошо, коли так, я знаю, что мне делать! - пылко проговорил принц.
Анна посмотрела на него с беспокойством.
- Что же вы придумали? - спросила она.
- А вот что: как только он придет ко мне, я велю утопить его у себя в бассейне.
Произнеся эту свирепую угрозу, принц ожидал, что королева придет в ужас, но Анна осталась совершенно спокойной.
- Ну что же, утопите, - сказала она.
Филипп был слаб, как женщина; он стал жаловаться, что никто его не любит и даже родная мать перешла на сторону его врагов.
- Ваша мать просто смотрит дальше, чем вы, и перестала уговаривать вас, потому что вы ее не слушаете.
- Я пойду к королю! - закричал он.
- Я только что собиралась вам это предложить. Я сейчас жду его величество: он всегда посещает меня в это время. Расскажите все ему.
Она еще не договорила этих слов, как Филипп услышал шум открываемой в соседней комнате двери и быстрые шаги короля. Принц испугался и поспешно выбежал в боковую дверь, оставив королеву одну. Анна Австрийская расхохоталась и смеялась до прихода короля.
Как заботливый сын, Людовик зашел осведомиться о здоровье королевы матери. Кроме того, он хотел сообщить ей, что приготовления к отъезду в Фонтенбло закончены.
Услышав ее смех, он успокоился и сам засмеялся.
Анна Австрийская взяла его за руку и весело сказала:
- Знаете, я ужасно горжусь тем, что я испанка.
- Почему, ваше величество?
- Потому что испанки, во всяком случае, лучше англичанок.
- Не понимаю.
- Скажите, с тех пор как вы женились, вам приходилось когда-нибудь упрекать королеву?
- Ни разу.
- А ведь все-таки прошло уже некоторое время, как вы женаты. А ваш брат женат всего две недели...
- И что же?
- И уже второй раз жалуется на принцессу.
- Как, опять Бекингэм?
- Нет, теперь Гиш.
- Вот как! Значит, принцесса порядочная кокетка.
- Боюсь, что так.
- Бедный братец! - рассмеялся король.
- Я вижу, вы прощаете кокетство?
- Когда речь идет о принцессе, прощаю, ибо по сути своей принцесса не кокетлива.
- Может быть, но брат вашего величества из-за этого теряет голову.
- Чего же он хочет?
- Он собирается утопить Гиша.
- Какая жестокость!
- Не смейтесь, он в самом деле доведен до отчаяния. Придумайте какой-нибудь выход.
- Охотно сделаю все, что могу, чтоб спасти Гиша.
- Если бы брат слышал вас, он составил бы Против вас заговор, как ваш дядя против вашего отца.
- Нет, Филипп меня любит, и я его люблю. Мы с ним не станем ссориться. Но, однако же, как быть?
- Вы должны запретить принцессе кокетничать, а Гишу ухаживать.
- Только-то? Ну, мой брат составил себе чересчур высокое понятие о королевской власти... шутка сказать: исправить женщину! Мужчину - еще куда ни шло.
- Как же вы приметесь за дело?
- Гиш человек благоразумный, я сумею его убедить одним словом.
- А принцесса?
- Это будет потруднее. Тут одного слова мало. Придется сочинить для нее целую проповедь.
- И надо спешить.
- О, я обещаю приложить все старания. Да вот сегодня после обеда репетиция балета.
- И вы будете говорить проповедь, танцуя?
- Да, матушка.
- И обещаете обратить ее на путь истинный?
- Я искореню ересь либо убеждением, либо огнем.
- В добрый час! Только не впутывайте меня в это дело. Принцесса ни за что мне этого не простила бы. Я ведь свекровь, мне надо ладить с невесткой.
- Государыня, король возьмет все на себя. Знаете, я передумал. Не лучше ли пойти к принцессе и поговорить с ней?
- Это, пожалуй, слишком торжественно.
- Так что же? Для проповеди нужна торжественность, а то ведь скрипки могут заглушить добрую половину моих доводов. Кроме того, надо же помешать брату в его свирепых замыслах... Принцесса теперь у себя?
- Я думаю.
- Какие же главные пункты обвинения?
- Вот они, в двух словах: вечно музыка... постоянные посещения Гиша... подозрение в том, что от мужа прячутся...
- Доказательства?
- Никаких.
- Хорошо. Так я иду. - И король принялся рассматривать в зеркалах свой нарядный костюм и прекрасное лицо, ослепительное, словно алмазы на платье.
- Принц опять дуется и прячется? - спросил он.
- Да, огонь и вода не убегают друг от друга с такой стремительностью, как эти двое.
- Матушка, целую ваши ручки, самые красивые во всей Франции.
- Желаю успеха, государь... Будьте миротворцем.
- Я не прибегаю к услугам посла, - отвечал Людовик. - Значит, я буду иметь успех.
Он со смехом ушел и всю дорогу поправлял то костюм, то парик.
XIV
ПОСРЕДНИК
Когда король появился у принцессы, все ощутили живейшее беспокойство. Собиралась гроза, и шевалье де Лоррен, сновавший среди группы придворных, с оживлением и радостью замечал и оценивал все предвещавшие ее признаки. Как и предсказывала Анна Австрийская, участие короля придало событию торжественный характер.
В те времена, в 1662 году, размолвка между братом короля и его супругой и вмешательство короля в семейные дела брата были событием немаловажным. Не мудрено, что самые смелые люди, окружавшие графа де Гиша, с ужасом разбежались во все стороны. Да и сам граф, поддавшись общей панике, удалился к себе.
Как ни был король занят предстоящим делом, это не помешало ему окинуть взглядом знатока два ряда молодых хорошеньких придворных дам, выстроившихся в галереях и скромно опустивших перед ним глаза.
Все они краснели, чувствуя на себе королевский взгляд. Только одна фрейлина, с длинными шелковистыми волосами и нежной кожей, побледнела и пошатнулась, хотя подруга то и дело подталкивала ее локтем. Это была Лавальер, которую Монтале подбодрила таким способом, ибо она сама никогда не чувствовала недостатка в храбрости.
Король невольно оглянулся. Все головы, успевшие приподняться, снова опустились. Только белокурая головка осталась неподвижною: казалось, Лавальер истощила весь запас своих сил.