Страница 205 из 573
- Ваше высочество, вы хорошо знаете, что моя жизнь в вашем распоряжении. Когда потребуется отдать ее, я готов. А сегодня нужно только танцевать под пенье скрипки, и я танцую.
- И вы правы, - холодно сказал принц. - А вы не замечаете, принцесса, что ваши дамы похищают у меня друзей. Ведь господин де Гиш не ваш друг, сударыня, а мой. Если вы хотите обедать без меня, у вас есть ваши дамы. Зато, когда я обедаю один, при мне должны быть мои кавалеры; не обирайте меня совсем.
Принцесса почувствовала и упрек и урок. Она вся покраснела.
- Ваше высочество, - возразила она, - до приезда во Францию я не знала, что принцессы занимают там такое же положение, как женщины в Турции. Я не знала, что здесь запрещено видеть мужчин. Но если такова ваша воля, я буду ей покоряться. Может быть, вы пожелаете загородить мои окна железными решетками, так, пожалуйста, не стесняйтесь.
Эта реплика, вызвавшая улыбку у Монтале и де Гиша, снова наполнила гневом сердце принца.
- Очень мило, - проговорил он, едва сдерживаясь. - Как почтительно со мной обращаются в моем собственном доме!
- Ваше высочество, ваше высочество, - шепнул шевалье на ухо принцу так, чтобы все видели, что он его успокаивает.
- Пойдем! - ответил ему принц, так резко повернувшись, что чуть не толкнул принцессу.
Шевалье последовал за ним в его кабинет, где принц, бросившись на стул, дал полную волю своей ярости.
Шевалье поднял глаза к небу, сложил руки и не произносил ни слова.
- Твое мнение? - спросил принц.
- О, ваше высочество, положение очень серьезное.
- Это ужасно! Такая жизнь не может больше продолжаться.
- Что за несчастье, в самом деле! - воскликнул шевалье. - А мы-то надеялись, что после отъезда этого шального Бекингэма все будет спокойно.
- А стало еще хуже!
- Этого я не говорю, ваше высочество.
- Ты не говоришь, но я говорю. Бекингэм никогда не осмелился бы сделать и четверти того, что мы видели.
- Чего же именно?..
- Да как же! Спрятаться для того, чтобы танцевать, прикинуться больной, чтобы наедине пообедать с ним!
- Нет, нет, ваше высочество!
- Да, да! - восклицал принц, подзадоривая сам себя, как капризный ребенок. - Только я не намерен это терпеть.
- Ваше высочество, выйдет скандал...
- Э, черт возьми! Со мною не стесняются, а я должен стесняться? Подожди меня, шевалье, я сейчас.
Принц скрылся в соседней комнате и спросил у слуги, вернулась ли из капеллы королева-мать.
Анна Австрийская была счастлива. В ее семье царило согласие, народ был в восторге от молодою короля, государственные доходы увеличивались, внешний мир был обеспечен, - словом, все сулило ей спокойное будущее. Иногда она упрекала себя при воспоминании о бедном юноше, которого она приняла, как мать, и прогнала, как мачеха.
Неожиданно к ней вошел герцог Орлеанский.
- Матушка, - вскричал он, закрывая за собой дверь, - так не может продолжаться!
Анна Австрийская Подняла на него свои прекрасные глаза и вздохнула.
- О чем вы говорите?
- О принцессе.
- Верно, этот сумасшедший Бекингэм прислал ей какое-нибудь прощальное письмо?
- Ах нет, матушка, дело вовсе не в Бекингэме. Принцесса уже нашла ему заместителя.
- Филипп, что вы говорите? Ваши слова крайне легкомысленны.
- Разве вы не заметили, что господин де Гиш то и дело бывает у нее, что он постоянно с ней?
Королева всплеснула руками и расхохоталась.
- Филипп, - сказала она, - вы положительно больны.
- От этого мне не легче, матушка, я очень страдаю.
- И вы требуете, чтобы вас лечили от болезни, которая существует только в вашем воображении? Вы желали бы, ревнивец, чтобы вас поддержали, одобрили ваше поведение, хотя ваша ревность не имеет никаких оснований.
- Ну вот, теперь вы начинаете говорить про этого то же самое, что говорили про того.
- Да ведь и вы, сын мой, - сухо проговорила королева, - ведете себя по отношению к этому совершенно так же, как и по отношению к тому.
Немного задетый, принц поклонился.
- Но если я вам приведу факты, вы поверите?
- Сын мой, во всем прочем, кроме ревности, я поверила бы вам без всякой ссылки на факты, но в отношении ревности я этого не обещаю.
- Значит, я понимаю ваши слова так, что ваше величество приказывает мне молчать и забыть обо всем.
- Никоим образом, вы мой сын, и мой материнский долг - быть к вам снисходительной.
- Ах, доведите до конца свою мысль: вы должны быть снисходительны ко мне как к безумцу.
- Не преувеличивайте, Филипп, и берегитесь представить свою жену как существо испорченное.
- Но факты!
- Я слушаю.
- Сегодня утром в десять часов у принцессы играла музыка.
- Невинная вещь.
- Господин де Гиш разговаривал с него наедине...
Да, я и забыл вам сказать, что последнюю неделю он следует за нею, как тень.
- Друг мой, если бы они делали что-нибудь дурное, они бы прятались.
- Прекрасно! - вскричал герцог. - Я только и ждал, чтобы вы это сказали. Запомните же хорошенько. Сегодня утром, повторяю, я захватил их врасплох и совершенно ясно выразил им свое неудовольствие.
- И будьте уверены, что этого достаточно, а может быть, вы даже переусердствовали в своем неудовольствии. Эти молодые женщины обидчивы. Упрекнуть их в ошибке, которую они не совершали, иногда все равно, что сказать, что они могли бы ее сделать.
- Хорошо, хорошо, подождите. Запомните, что вы сказали, матушка: "сегодняшнего урока достаточно, и если бы они делали что-нибудь дурное, то прятались бы".
- Да, я это запомню.
- Ну так вот, раскаиваясь, что утром я погорячился, и воображая, что Гиш дуется и сидит у себя, я отправился к принцессе. Угадайте же, что я там застал? Снова музыку, танцы и де Гиша. Его там прятали.
Анна Австрийская нахмурила брови.
- Это нехорошо, - заметила она. - Что же сказала принцесса?
- Ничего.
- А Гиш?
- Тоже... Впрочем, нет... Он пробормотал какую-то дерзость...
- Какой же вы сделали вывод, Филипп?
- Что я одурачен, что Бекингэм был только ширмой, а настоящий герой Гиш.
Анна пожала плечами.
- А дальше?
- Я хочу удалить Гиша так же, как Бекингэма, и буду просить об этом короля, если только...
- Если только?
- Если только вы, матушка, сами не возьметесь за это, вы, такая умная и добрая.