Страница 204 из 573
- Какая у тебя добрая душа, шевалье.
- Вы так сказали, будто это очень удивило вас.
- Черт побери! Как ты злопамятен!
- Может быть; по крайней мере, признайтесь, я умею заглаживать причиненное мной зло.
- Да, признаю.
- Ваше высочество, благоволите подождать меня несколько минут.
- Хорошо, ступай... Я пока примерю свои новые костюмы.
Шевалье ушел, созвал слуг и отдал им приказания. Они разошлись кто куда; остался один только камердинер.
- Поди, узнай сейчас же, - сказал он ему, - не у принцессы ли господин де Гиш. Можешь ты это сделать?
- Очень легко, ваша милость. Я спрошу у Маликорна, а он узнает от мадемуазель Монтале. Только не стоит спрашивать, вся прислуга господина де Гиша разошлась, а с нею вместе, наверное, ушел и он сам.
- Все-таки разузнай получше.
Не прошло и десяти минут, как камердинер вернулся. Он с таинственным видом вызвал своего господина на черную лестницу и провел в какую-то каморку с окном в сад.
- Что такое? В чем дело? - спросил шевалье. - Зачем такие предосторожности?
- Взгляните под тот каштан.
- Ну?.. Ах, боже мой, это Маникан... Чего же он ждет?
- Сейчас увидите. Минуточку терпения... Теперь видите?
- Я вижу... одного, двух... четырех музыкантов с инструментами, а за ними самого де Гиша. Что он тут делает?
- Он ждет, чтобы открыли дверь на фрейлинскую лестницу. Тогда он поднимется к принцессе, и у нее за обедом будет новая музыка.
- А ведь это прекрасно, то, что ты говоришь.
- Вы так считаете, ваша милость?
- Тебе это сказал господин Маликорн?
- Он самый.
- Значит, он тебя любит?
- Он любит его высочество принца.
- Ради чего же?
- Он хочет поступить на службу к принцу.
- Черт возьми, придется взять его. Интересно, сколько же он дал тебе за это?
- Это секрет, но его можно продать, ваша милость.
- Я тебе плачу за него сто пистолей. Держи!
- Благодарю, ваша милость! Смотрите. Дверь отворяется, женщина впускает музыкантов...
- Это Монтале?
- Тише, сударь, не произносите громко этого имени. Назвать Монтале все равно что назвать Маликорна. Не поладили с одним, не поладите с другой.
- Хорошо. Я ничего не видел.
- А я ничего не получал, - сказал камердинер, пряча кошелек.
Удостоверившись, что де Гиш вошел к принцессе, шевалье вернулся к принцу, который успел великолепно нарядиться и весь сиял.
- Говорят, - вскричал шевалье, - что король избрал солнце своей эмблемой; по совести, ваше высочество, эта эмблема больше подходит вам.
- Ну что же Гиш? - спросил он.
- Не найден! Бежал, испарился. Ваша утренняя выходка напугала его. Его нигде нет.
- Черт возьми, этот пустоголовый способен, пожалуй, взять лошадей да и укатить в свое поместье. Бедный малый! Ну да ничего, мы вызовем его обратно. Давай обедать.
- Погодите, ваше высочество, сегодня уж такой день, что мне приходят в голову разные счастливые мысли. И вот теперь у меня новая мысль.
- Какая?
- Ваше высочество, принцесса на вас сердиться, и она права. Вам надо чем-нибудь порадовать ее. Ступайте к ней обедать.
- О, ведь это могут принять за слабость!
- Какая же это слабость, это доброта! Принцесса томится, роняет слезы в тарелку. У нее красные глаза. А мужу не следует доводить до слез жену. Идите же, ваше высочество, идите!
- Да ведь я велел подать обедать сюда.
- Полноте, полноте, ваше высочество! Мы тут умрем со скуки. У меня сердце не на месте, как вспомню, что принцесса там одна. Да и вам будет не по себе, хоть вы и напускаете на себя суровость. Возьмите и меня с собой; это будет прелестно. Ручаюсь, что мы повеселимся. Ведь вы провинилась сегодня утром.
- Шевалье, шевалье! Ты даешь мне дурной совет!
- Я даю вам хороший совет. Притом же вы сейчас неотразимы: вам так идет ваше лиловое платье с золотым шитьем. Ваша внешность поразит принцессу больше, чем ваш поступок. Вы очаруете принцессу. Решайтесь же, ваше высочество.
- Ты меня убедил, идем.
И принц направился с шевалье на половину принцессы. Шевалье успел шепнуть на ухо лакею:
- Поставь людей у запасного выхода! Чтобы никто не мог удрать! Живо!
И за спиной герцога он вошел в переднюю покоев принцессы.
Лакеи хотели было доложить об их прибытии, но шевалье, улыбаясь, сказал:
- Не докладывайте. Его высочество хочет сделать сюрприз.
XIII
ПРИНЦ РЕВНУЕТ К ДЕ ГИШУ
Принц шумно распахнул двери, как человек, входящий с самыми добрыми намерениями, не сомневающийся, что доставит удовольствие, или как ревнивец, рассчитывающий застать врасплох.
Принцесса, покоренная звуками музыки, бросила начатый обед и танцевала, забыв обо всем.
Ее кавалером был де Гиш. Он стоял на одном колене, подняв руки и полузакрыв глаза, как испанские танцоры, с горящим взглядом и ласкающими жестами. Принцесса порхала вокруг него, улыбающаяся, соблазнительная. Монтале восхищалась. Лавальер, сидя в уголке, мечтательно смотрела на танцующих.
Невозможно описать, какое действие произвело на этих счастливых людей появление принца. И так же трудно описать, как подействовал на Филиппа вид этих счастливых людей.
Граф де Гиш не в силах был встать. Принцесса замерла, не докончив па, не способная вымолвить ни слова. А шевалье де Лоррен, прислонившись к косяку, спокойно улыбался, как человек, испытывающий самое простодушное восхищение.
Бледность принца, судорожные подергивания его рук и ног прежде всего поразили присутствующих. Звуки музыки сменились глубокой тишиной.
Воспользовавшись всеобщим молчанием, шевалье де Лоррен почтительно приветствовал принцессу и де Гиша, стараясь соединить их в этом приветствии как хозяев.
Принц, подойдя к ним, хрипло проговорил:
- Очень рад, очень рад. Я шел сюда, думая застать вас больною и грустною, а застал в разгаре удовольствий. Отрадно видеть. Кажется, мой дом самый веселый дом на свете.
Потом, повернувшись к де Гишу, он прибавил:
- Я не знал, что вы такой прекрасный танцор, граф.
Потом, снова обратившись к жене, продолжал:
- Будьте любезнее со мной. Когда у вас устраивается такое веселье, приглашайте и меня... А то я совсем заброшен.
Де Гиш успел вполне овладеть собою и с врожденной гордостью, которая так шла ему, произнес: