Страница 147 из 573
- О, вы никогда не говорили большей правды!
- Хорошо. Я вас тоже.
- А, принимаю к сведению.
- Принимайте. Вы меня находите грубым и глупым. Я нахожу, что у вас резкий голос и лицо исказилось от гнева. Сейчас вы скорее выброситесь из окна, чем позволите мне поцеловать кончик вашего пальца. А я охотнее брошусь с колокольни, чем дотронусь до подола вашего платья. Но через пять минут вы меня будете любить, а я вас обожать!
- Сомневаюсь!
- А я вам ручаюсь.
- Какая самоуверенность!
- А потом, это еще не главная причина. Я вам нужен, Ора, как и вы мне. Когда вам угодно быть веселой, я вас смешу; когда мне хочется быть влюбленным, я на вас смотрю. Я добыл вам место фрейлины, которого вы желали. Вы сделаете сейчас все, что я захочу.
- Я?
- Да, вы. Но в данную минуту, милая Ора, заявляю вам, я ничего не хочу; итак, будьте спокойны.
- Вы ужасный человек, Маликорн. Я так обрадовалась этому месту, а вы мне испортили все удовольствие.
- Ну, у вас еще есть время. Успеете порадоваться, когда я уйду.
- Так уходите...
- Хорошо, но раньше позвольте дать вам совет...
- Какой?
- Развеселитесь: когда вы дуетесь, то становитесь безобразной.
- Грубиян!
- Надо же говорить правду друг другу.
- Как вы злы, Маликорн!
- А вы неблагодарны, Монтале!
Маликорн облокотился на подоконник.
Монтале взяла книгу и раскрыла ее.
Маликорн встал, почистил рукавом шляпу и оправил черный плащ.
Притворяясь, что читает, Монтале тайком посматривала на него.
- Теперь он принимает почтительный вид! - с горячностью вскричала она. - Значит, будет дуться неделю.
- Две, - с поклоном заметил Маликорн.
Монтале замахнулась на него книгой.
- Чудовище! - сказала она. - Ах, почему я не мужчина?
- Что бы вы тогда сделали со мной?
- Я задушила бы тебя.
- Ага, отлично! - ответил Маликорн. - Мне кажется, я начинаю желать одной вещи.
- Чего, демон? Чтобы я задохнулась от злости?
- Маликорн почтительно вертел в руках шляпу. Вдруг он отбросил ее, схватил молодую, девушку за плечи, привлек к себе и приник к ее губам губами, слишком жаркими для человека, который старался казаться равнодушным.
Она хотела было закричать, но поцелуй заглушил ее восклицание. Раздраженная и взволнованная, девушка оттолкнула Маликорна к стене.
- Ну, вот, - философски заметил Маликорн. - Теперь на шесть недель. До свидания, сударыня, примите мой почтительный привет.
И он сделал несколько шагов к выходу.
- Нет, нет, вы не уйдете! - вскрикнула Монтале, топнув ногой. - Останьтесь, я приказываю.
- Вы приказываете?
- Разве я не ваша госпожа?
- Да, властительница моих чувств и моего ума.
- Значит, мое достояние - сухой ум и глупые чувства?
- Берегитесь, Монтале, - остановил ее Маликорн, - я вас знаю: вы можете влюбиться в вашего слугу!
- Ну да, да, - сказала она, кидаясь к нему на шею скорее с детской беспечностью, нежели со страстью. - Да, да, ведь я же должна поблагодарить вас!
- За что?
- За место фрейлины: в нем вся моя будущность.
- И моя также.
Монтале посмотрела на него.
- Как ужасно, - вздохнула она, - что никогда не угадаешь, говорите вы серьезно или шутите.
- Вполне серьезно. Я еду в Париж; вы едете туда же, мы едем в столицу.
- Значит, только ради этого вы помогли мне? Эгоист!
- Что делать, Ора, я не могу жить без вас.
- По правде сказать, я тоже не могу обойтись без вас. А все-таки надо сознаться, что вы злой человек.
- Ора, милая Ора, берегитесь, не принимайтесь опять за оскорбления; вы знаете, какое действие они производят на меня. Я буду вас обожать.
И, еще не кончив говорить, Маликорн снова привлек к себе девушку.
В это мгновение на лестнице послышались шаги.
Молодые люди стояли так близко друг к другу, что вошедший увидел бы их обнявшимися, если бы Монтале с силой не оттолкнула Маликорна, который ударился о дверь спиной в то самое мгновение, когда она открылась.
Послышался громкий возглас, сердитая воркотня.
Это оказалась г-жа де Сен-Реми. Злополучный Маликорн стукнул ее дверью, которую она открывала.
- Опять этот бездельник! - закричала старая дама. - Вечно он тут!
- Ах, извините, - почтительно ответил Маликорн, - вот уже целая долгая неделя, как меня здесь не было.
XXX
НАКОНЕЦ ПОЯВЛЯЕТСЯ НАСТОЯЩАЯ ГЕРОИНЯ ЭТОЙ ПОВЕСТИ
Следом за г-жой де Сен-Реми по лестнице шла Луиза де Лавальер. Она услышала взрыв материнского гнева и, поняв, что его вызвало, с трепетом вошла в комнату. Тут она увидела беднягу Маликорна. Даже самый хладнокровный зритель невольно рассмеялся бы или почувствовал бы сострадание при виде его безнадежной позы.
Он спрятался за большое кресло, чтобы избежать первого натиска г-жи де Сен-Реми; не надеясь смягчить ее речами, - она говорила громче его и без передышки, - он возлагал все надежды на выразительность своих жестов.
Почтенная дама ничего не слышала и не видела; она давно невзлюбила Маликорна. Однако ее гнев был так велик, что неминуемо должен был излиться и на сообщницу Маликорна. Очередь дошла до Монтале.
- А вы, сударыня, должно быть, надеетесь, что я не передам герцогине, что делается у одной из ее фрейлин!
- О матушка! - воскликнула Луиза. - Ради бога, пощадите!
- Молчите, сударыня, и не трудитесь напрасно заступаться за недостойных. Уж и того довольно, что вам, честной девушке, вечно приходится видеть такой пример. А вы еще заступаетесь! О, я не потерплю этого!
- Но, - возмутилась наконец Ора, - не понимаю, почему вы так говорите со мной? Кажется, я не делаю ничего дурного!
- А этот бездельник, сударыня? - продолжала г-жа де Сен-Реми, указывая на Маликорна. - Его-то что сюда привело? Доброе дело? А?
- Ни доброе, ни злое; он просто пришел повидаться со мной.
- Хорошо, хорошо, - пригрозила г-жа де Сен-Реми, - ее королевское высочество все узнает! Герцогиня сама рассудит...
- Во всяком случае, я не понимаю, почему господин Маликорн не может иметь на меня виды, раз у него честные намерения.
- Честные намерения? С таким-то лицом! - возмутилась г-жа де Сен-Реми.
- Благодарю вас, сударыня, от своего лица, - поклонился Маликорн.
- Пойдем, дитя мое, пойдем! - позвала дочь г-жа де Сен-Реми. - Мы предупредим герцогиню, скажем ей, что в ту самую минуту, когда она оплакивает своего супруга, а мы нашего господина, в старом замке Блуа, в этой обители скорби, находятся люди, которые забавляются и веселятся.