Страница 132 из 573
- Да, да. Он и на этом не остановится.
- Как? Вы думаете, что он не удовольствуется лиловыми чулками, и ему захочется красной шапки?
- Тес! Она ему обещана.
- Королем?
- Человеком посильнее короля.
- Ах, Портос, друг мой, вы говорите просто невероятные вещи.
- Почему невероятные? Разве во Франции не бывало лиц, более могущественных, чем король?
- Да, конечно. Во времена Людовика Тринадцатого сильнее короля был герцог Ришелье. Во времена регентства - кардинал Мазарини, во времена Людовика Четырнадцатого - это господин...
- Ну?
- Господин Фуке?
- Верно! Как вы сразу догадались!
- Значит, Фуке обещал сделать Арамиса кардиналом?
Лицо Портоса стало сдержанным и строгим.
- Сохрани меня боже, друг мой, вмешиваться в чужие дела, а главное выдавать тайны, которые людям желательно сохранить. Когда вы увидитесь с Арамисом, он скажет вам, что найдет нужным доверить.
- Правда, Портос, вы хранилище тайн. Вернемся же к вам.
- Хорошо, - согласился Портос.
- Итак, вы мне сказали, что изучаете здесь топографию?
- Именно.
- Ого, друг мой, вы пойдете далеко!
- Почему?
- Да ведь эти укрепления великолепны!
- Вы находите?
- Конечно, Бель-Иль неприступен, если не вести правильную осаду.
- Я тоже так думаю, - сказал Портос, потирая руки.
- Кто же так укрепил остров?
Портос принял важный, самодовольный вид.
- А вы не догадываетесь?
- Нет, я могу только сказать, что это сделал человек, изучивший все системы и выбравший лучшую.
- Тес, - произнес Портос, - пощадите мою скромность, милый мой даАртаньян.
- Как! - воскликнул мушкетер. - Так это вы... О!
- Смилуйтесь, мой друг!
- Это вы придумали, распланировали, соорудили все эти бастионы, редуты, куртины, полумесяцы, это вы подготовляете этот крытый ход?
- Прошу вас!
- О Портос, вы достойны преклонения! Но вы всегда скрывали от нас свои таланты. Надеюсь, мой друг, вы все подробно покажете мне.
- Это очень просто. Вот мой план.
- Покажите.
Портос подвел даАртаньяна к камню, служившему ему столом, на котором был развернут план. Внизу было написано ужасающим почерком Портоса, почерком, о котором мы уже имели случай упоминать:
"Вместо квадрата или прямоугольника, как это делалось до сих пор, придайте площади вид правильного шестиугольника. Этот многоугольник имеет то преимущество, что в нем больше углов, чем в четырехугольнике. Каждую сторону вашего шестиугольника (размер которого вы определите на месте) разделите пополам. От средней точки вы проведете перпендикуляр к центру многоугольника; он будет равняться длине шестой части периметра. От крайних точек каждой стороны многоугольника вы проведете две диагонали, которые пересекут перпендикуляр. Эти две прямые образуют линии обороны..."
- Ого! - заметил даАртаньян, дочитав до этого места. - Да это целая система, Портос!
- Да, полная, - сказал тот. - Хотите читать дальше?
- Нет, я прочел достаточно. Но, дорогой Портос, раз именно вы руководите работами, то зачем вы письменно изложили свою систему?
- А смерть, дорогой друг?
- Как смерть?
- Ну да. Все мы смертны.
- Правда, - вздохнул даАртаньян, - у вас на все найдется ответ.
И он положил план на камень.
Хотя даАртаньян продержал его в руках очень недолго, тем не менее под крупным почерком Портоса он разглядел гораздо более мелкие буквы, напоминавшие ему почерк, который он в молодости видел в письмах к Мари Мишон; только над этими буквами так усердно поработала резинка, что для всякого человека, менее проницательного, нежели наш мушкетер, следы стертых строк были бы незаметны.
- Поздравляю, мой друг, поздравляю! - сказал д'Артаньян.
- А теперь, не правда ли, вы знаете все, что хотели знать? - важно произнес Портос.
- О да! Только, пожалуйста, дорогой друг, окажите мне последнюю любезность.
- Говорите, я здесь хозяин.
- Скажите, что это за господин прогуливается вон там, за линией солдат?
- Это господин Жетар.
- А кто такой господин Жетар, мой друг?
- Это наш домашний архитектор.
- Какого же дома?
- Дома господина Фуке.
- Ага! - воскликнул даАртаньян. - Вы, значит, тоже службе у господина Фуке, Портос? - Я? Почему? - спросил топограф, краснея до кончиков ушей.
- Но, говоря об архитекторе Бель-Иля, вы сказали: наш домашний архитектор, словно речь шла о замке Пьерфон.
Портос закусил губу.
- Мой дорогой, - сказал он, - ведь Бель-Иль принадлежит господину Фуке, как Пьерфон мне. Вы были Пьерфоне?
- Я только что говорил вам, что побывал там месяца два тому назад.
- Не встречали ли вы там господина, который разгуливал с линейкой в руке?
- Нет. Но если он действительно расхаживал там, я мог бы его встретить.
- Ну, так это был господин Буленгрен.
- А кто такой господин Буленгрен?
- Если кто-нибудь встретит его, когда он идет с линейкой в руке, и спросит меня: "Кто такой господин Буленгрен?", я отвечу: "Это наш домашний архитектор". Так вот, Жетар - такой же Буленгрен для господина Фуке. Но он не касается укреплений, вы понимаете. Решительно не имеет к ним ни малейшего отношения, крепостными работами руковожу я.
- Ах, Портос! - воскликнул даАртаньян, опуская руку, как побежденный, отдающий свою шпагу. - Ах, мой дорогой, да вы не только великий топограф, но и первоклассный диалектик.
- Не правда ли? - ответил Портос. - Это было отличное рассуждение.
И он надулся, как морской угорь, который сегодня утром выскользнул из рук даАртаньяна.
- Ну, - продолжал мушкетер, - а другой господин, который ходит с Жетаром, тоже служит у Фуке?
- О, - презрительно ответил Портос, - это Жюпене или Жюпоне [15], поэтишка.
- Я думал, что у господина Фуке достаточно поэтов в Париже: Скюдери, Лоре, Пелисон, Лафонтен. Сказать правду, Портос, этот поэт не делает вам чести.
- Эх, друг мой, нас спасает то, что он живет здесь не в качестве поэта.
- А в качестве кого?
- Наборщика. И вы сейчас кстати напомнили мне, что я должен сказать два слова этому грубияну.
- Говорите.
Портос знаком подозвал Жюпене, который, узнав даАртаньяна, не хотел подходить. Это заставило Портоса повторить приглашение более энергично. Жюпене приблизился.