Страница 131 из 573
- Э, дорогой мой, такой важный барин, как вы, оставляет следы всюду, где побывает, и я не уважал бы себя, если бы не умел находить моих друзей.
Даже столь льстивое объяснение не вполне удовлетворило Портоса.
- Но я ехал переодетым - значит, я не мог оставлять следов, - сказал он.
- Как же вы переоделись?
- Я приехал под видом мельника.
- Разве такой вельможа, как вы, Портос, может усвоить манеры простых людей настолько, чтобы обмануть других?
- Но клянусь вам, мой друг, я так хорошо играл свою роль, что все обманывались.
- Однако все же не настолько хорошо, чтобы я не мог отыскать вас.
- Да. Но как же это случилось?
- Погодите, сейчас расскажу. Представьте себе, Мустон...
- Ах, уж этот Мустон! - проворчал Портос, сдвигая две триумфальные арки, служившие ему бровями.
- Да погодите же. Мустон не виноват, так как он сам не знал, где вы.
- Конечно. И потому-то мне так хочется скорее все понять.
- Как вы нетерпеливы, Портос!
- Ужасно, когда чего-нибудь не понимаю.
- Вы все поймете. Ведь Арамис писал вам в Пьерфон?
- Да.
- Он написал, чтобы вы приехали до равноденствия?
- Да.
- Ну вот, - заключил ДаАртаньян, надеясь, что Портос удовольствуется этим объяснением.
Исполин глубоко задумался.
- Да, да, - сказал он наконец, - понимаю. Арамис звал меня до равноденствия, и потому вы поняли, что он просит меня приехать к нему. Вы спросили, где Арамис? Вы рассуждали так: "Где Арамис, там и Портос". Вы узнали, что Арамис в Бретани, и решили: "Портос в Бретани".
- Вот именно. Право, Портос, вы прямо колдун. Как вы все это сразу угадали! Приехав в Рош-Бернар, я узнал о возведении замечательных укреплений на Бель-Иле. Это подстрекнуло мое любопытство. Я сел в рыбачью лодку, не подозревая, что вы в Бель-Иле. Приехав и увидев человека, поднявшего такой камень, которого не сдвинул бы и сам Аякс, я воскликнул: "Только барон де Брасье в состоянии проделывать такие штуки". Вы услыхали, повернулись, узнали меня, мы обнялись, и, ей-богу, если вы не против, давайте обнимемся еще раз.
- Вот как все просто объясняется, - произнес Портос.
И он обнял даАртаньяна с таким горячим чувством, что в течение пяти минут мушкетер не мог вздохнуть.
- Да вы стали еще сильнее прежнего, - заметил д'Артаньян. - Хорошо еще, что только в руках!
Портос ответил приветливой улыбкой.
В течение пяти минут ДаАртаньян не мог перевести дыхание и за это время обдумывал нелегкую роль, которую ему придется играть. Надо было обо всем расспросить, самому ни на что не отвечая. Когда он окончательно отдышался, у него уже был выработан план кампании.
XXII
В КОТОРОЙ СМУТНЫЕ ИДЕИ Д'АРТАНЬЯНА НАЧИНАЮТ ПОНЕМНОГУ ПРОЯСНЯТЬСЯ
ДаАртаньян немедленно начал наступление:
- Теперь, когда я вам все объяснил, мой друг, или, вернее, когда вы все угадали, скажите мне, что вы тут делаете, в этой пыли и грязи?
Портос отер лоб, с гордостью огляделся по сторонам и сказал:
- Но мне кажется, вы видите, что я тут делаю.
- Конечно, конечно, вы поднимаете камни.
- О, только чтобы показать этим лентяям, что такое настоящий мужчина! - с презрением сказал Портос. - Но вы понимаете...
- Да, ворочать камни не ваше дело, а между тем многие, для которых это занятие их настоящее ремесло, не могут поднять их. Вот что заставило меня спросить: "Что вы делаете здесь, барон?"
- Я изучаю топографию.
- Топографию?
- Да, но что вы сами делаете в платье горожанина?
ДаАртаньян понял, что он напрасно выказал свое удивление. Портос воспользовался этим, чтобы на вопрос ответить вопросом.
К счастью, ДаАртаньян был к нему готов.
- Но ведь вы знаете, что я действительно горожанин.
Это платье соответствует моему общественному положению.
- Полно, полно, вы мушкетер.
- Ошибаетесь, дорогой друг: я подал в отставку.
- Как? Вы покинули службу?
- Да.
- Вы покинули короля?
- Навсегда.
Портос воздел к небу руки с видом человека, узнавшего нечто неслыханное.
- Да что же заставило вас решиться на это?
- Я был недоволен королем. Мазарини давно был мне противен, как вы знаете. И я на все махнул рукой.
- Но ведь Мазарини умер.
- Знаю. Как раз перед его смертью я подал в отставку, и два месяца тому назад мою отставку приняли. Тогда-то, чувствуя себя вполне свободным, я отправился в Пьерфон, чтобы повидаться с моим милым Портосом. Я слышал, что вы хорошо распределили время всех дней недели, и хотел немного пожить так, как вы.
- Друг мой, вы знаете, мой дом открыт для вас не на две недели, а на год, на десять лет, навсегда.
- Благодарю вас, Портос.
- Ах! Не нужно ли вам денег? - спросил Портос, побрякивая полсотнею луидоров, лежавших у него в кармане.
- Нет, мне ничего не нужно; я поместил свои сбережения к Планше, и он выплачивает мне проценты.
- Ваши сбережения?
- Да; почему вы считаете, что у меня не может быть сбережений, как у всякого человека?
- Я? Напротив, я всегда предполагал... Вернее, Арамис всегда предполагал, что у вас есть сбережения. Видите ли, я не вмешиваюсь в эти дела, но думаю, что сбережения мушкетера едва ли очень значительны.
- Конечно, по сравнению с вами, Портос, миллионером, я не богат. Но судите сами: у меня было двадцать пять тысяч ливров.
- Недурно, - любезно ответил Портос.
- А затем, - продолжал мушкетер, - двадцать восьмого числа прошедшего месяца я прибавил к ним двести тысяч ливров.
Глаза Портоса округлились, красноречиво спрашивая мушкетера: "Да у кого же ты украл такую сумму, дорогой друг?"
- Двести тысяч ливров! - воскликнул он наконец.
- Да, таким образом, вместе с двадцатью пятью тысячами, которые у меня были, и с деньгами, которые сейчас при мне, у меня теперь в общем двести сорок пять тысяч ливров.
- Ну! Откуда же у вас это состояние?
- Погодите, я после расскажу всю эту историю. Но так как мне еще нужно сообщить вам многое, отложим мое повествование до поры до времени.
- Отлично, - согласился Портос. - Значит, вы богаты! Но что же рассказывать?
- Расскажите, как Арамиса назначили...
- Ваннским епископом?
- Да, да, именно, - сказал даАртаньян. - Наш милый Арамис! Он делает карьеру!