Страница 133 из 573
- А! - заметил Портос. - Вы здесь со вчерашнего дня, а уже выкидываете свои штуки!
- Как так, господин барон? - дрожа, спросил Жюпене.
- Ваш станок скрипел всю ночь, мешая мне спать.
- Сударь... - робко возразил Жюпене.
- Вам еще ничего не поручали печатать: не следовало пускать станок. Что вы печатали сегодня ночью?
- Маленькое стихотворение, сочиненное мною.
- Маленькое! Бросьте. Станок так скрипел, что его становилось жалко. Чтобы это больше не повторялось! Слышите?
- Да, господин барон.
- Хорошо, на сей раз я вам прощаю. Идите.
Поэт ушел так же смиренно, как и явился на зов.
- Ну, теперь, когда мы задали головомойку этому чудаку, позавтракаем.
- Хорошо, - согласился мушкетер, - позавтракаем.
- Только, - прибавил Портос, - замечу вам, мой друг, что завтраку мы можем уделить всего два часа.
- Что делать! Постараемся хорошенько распорядиться этим временем. Но почему у вас только два часа?
- Потому что в час начинается прилив, а с приливом я отправляюсь в Ванн. Однако я завтра же вернусь, а потому останьтесь здесь, мой друг, и будьте как дома. У меня хороший повар, отличный погреб.
- Нет, - ответил даАртаньян, - я придумал еще лучше... Вы отплываете в Ванн, чтобы повидать Арамиса?
- Да.
- Ну, так я, нарочно приехавший из Парижа, чтобы встретиться с Арамисом, поеду с вами.
- Прекрасная мысль!
- Мне следовало начать с того, чтобы повидать Арахиса, а потом вас. Но человек предполагает, а бог располагает. Я начал с вас, а кончу Арамисом.
- Отлично.
- А долго ехать до Ванна?
- О, всего шесть часов: три часа морем отсюда до Сарзо и три часа по дороге от Сарзо до Ванна.
- Как удобно! И вы часто бываете в Ванне? Ведь до епископства так близко.
- Да, раз в неделю. Подождите, я захвачу с собою план.
Портос взял план, тщательно сложил его и спрятал в объемистый карман.
- Недурно, - прошептал про себя даАртаньян. - Кажется, я теперь знаю, какой инженер в действительности укрепляет Бель-Иль.
Через два часа с приливом Портос и даАртаньян отплыли в Сарзо.
XXIII
КРЕСТНЫЙ ХОД В ГОРОДЕ ВАННЕ
Переправа от Бель-Иля к Сарзо заняла немного времени благодаря одному из тех быстроходных каперов, предназначенных для погони за неприятелем, о которых даАртаньяну говорили рыбаки. Они стояли на рейде в Локмария, и один из них, с командой вчетверо меньшей, чем полный экипаж военного времени, поддерживал связь между Бель-Илем и материком.
ДаАртаньян еще раз успел убедиться, что Портос, отличный инженер и топограф, плохо посвящен в государственные тайны.
"Конечно, - подумал он, - в Ванне я за полчаса узнаю больше, чем Портос узнал в Бель-Иле за два месяца. Но чтобы узнать кое-что, надо, чтобы Портос не прибегнул к единственной военной хитрости, которую я оставил в его распоряжении. Надо помешать ему предупредить Арамиса о моем появлении".
Теперь все заботы мушкетера заключались в том, чтобы присматривать за Портосом.
Надо заметить, однако, что Портос совсем не заслуживал такого недоверия. Он и не помышлял о худом. Может быть, в первую минуту своего появления д'Артаньян и внушил ему некоторое подозрение; но почти тотчас же ДаАртаньян снова занял в его добром и мужественном сердце то место, которое он занимал в нем всегда, и ни малейшая тень не омрачала взгляда Портоса, когда он с нежностью устремлял глаза на своего друга.
Когда они высадились, Портос спросил, ждут ли его лошади; действительно, они ждали на перекрестке дороги, которая, огибая Сарзо, идет к Ванну.
Лошадей было две: одна для дю Баллона, другая для его конюшего.
С той поры как Мушкетон передвигался только в тележке, Портос завел себе конюшего.
ДаАртаньян ждал, что Портос предложит послать конюшего за лошадью, и собирался отказаться от этой любезности... Но ничего подобного не случилось. Портос просто приказал слуге сойти с седла и ждать его возвращения в Сарзо, а даАртаньяну предложил сесть на лошадь конюшего.
Тот так и сделал.
- Ну, вы человек предусмотрительный, Портос, - сказал мушкетер своему другу, садясь на лошадь.
- Да, но это любезность Арамиса. Моих лошадей здесь нет, и Арамис предоставил в мое распоряжение свои конюшни.
- Черт возьми! Отличные лошади, хотя и епископские, - заметил ДаАртаньян. - Впрочем, ведь Арамис не обыкновенный епископ.
- Святой человек, - гнусаво произнес Портос, воздев глаза к небу.
- Значит, он сильно переменился, ведь мы знали его нечестивцем.
- На него снизошла благодать.
- Великолепно, - воскликнул ДаАртаньян. - Теперь мне еще больше хочется его видеть.
И он пришпорил лошадь, ускорив ее шаг.
- Ого, - сказал Портос, - если мы поедем так, то будем на месте через час, а не через два.
- А далеко это отсюда?
- Четыре с половиной лье.
- Значит, надо ехать быстро.
- Знаете, мой друг, - заметил немного погодя д'Артаньян, - ваша лошадь уже вспотела.
- Да, очень жарко. Видите, показался Ванн?
- Отлично вижу; кажется, очень красивый город.
- А вы никогда не бывали в нем?
- Никогда.
- И не знаете города?
- Нет.
- Так смотрите, - сказал Портос, привставая на стременах, что заставило его лошадь присесть на передние ноги. - Видите вон там залитый солнцем шпиль?
- Вижу.
- Это собор святого Петра. Теперь смотрите: видите в предместье второй крест?
- Вижу.
- Это Сен-Патерн, любимая приходская церковь Арамиса. По преданию, святой Патерн был первым, ваннским епископом. Правда, Арамис говорит другое. Но ведь он такой ученый, что, может быть, это только паро... пара...
- Парадокс? - подсказал ДаАртаньян.
- Вот именно. Благодарю. Язык плохо слушается меня. Очень жарко.
- Продолжайте, мой друг, - сказал ДаАртаньян, - продолжайте свои интересные объяснения. Что это за огромное белое здание, в котором много окон?
- А! Это коллегия иезуитов. Вы попали в самую точку. Видите рядом с коллегией большой дом с башенками прекрасного готического стиля, как говорит этот дурак Жетар? Там живет Арамис.
- Как? Не в епископстве?
- Нет, епископский дом - развалина. Кроме того, он стоит в городе, Арамису же больше нравится предместье. Оттого он больше и любит Сен-Патерн, что эта церковь в пригороде. К тому же в предместье есть фехтовальный зал, площадка для игры в мяч и доминиканский монастырь. Вот он, с колокольней до самого неба. Предместье точно отдаленный город: стены, башни, рвы; даже набережная доходит до него, и к ней пристают суда. Если бы наш капер не сидел на восемь футов в воде, мы бы подплыли, распустив паруса, к самым окнам Арамиса.