Страница 128 из 573
Второй путешественник и его слуга сделали то же со своими лошадьми. Как ни старался даАртаньян узнать имя неизвестного господина, это ему не удалось. Однако он постарался хорошо запомнить черты его лица.
Мушкетеру очень хотелось отправиться в Бель-Иль с обоими пассажирами, но опасение испортить дело победило любопытство и заставило его вернуться с берега в гостиницу. Вернувшись, он немедленно лег в постель, чтобы встать рано утром со свежей головой.
XX
Д'АРТАНЬЯН ПРОДОЛЖАЕТ СОБИРАТЬ СВЕДЕНИЯ
На следующий день с восходом солнца даАртаньян собственноручно оседлал Хорька, угощавшегося всю ночь остатками овса двух своих соседей.
Мушкетер расспросил, о чем только мог, хозяина гостиницы, который показался ему хитрым, подозрительным и преданным душой и телом Фуке.
Чтобы не навлечь на себя подозрений, даАртаньян повторил свою басню о покупке солончаков.
Отправиться отсюда в Бель-Иль значило вызвать толки, которые неминуемо дошли бы до замка. К тому же, как ни странно, путешественник со слугою остался для даАртаньяна загадкой, несмотря на все вопросы, обращенные к хозяину, по-видимому, хорошо знавшему своего постояльца.
Порасспросив о солончаках, мушкетер направился к болотистой местности, оставив берег справа и углубившись в обширную печальную равнину, представлявшую собой море грязи, на котором местами серебрились отложения соли. Хорек смело ступал своими мускулистыми ногами по узеньким тропинкам, проложенным в солончаках.
ДаАртаньян, доверившись лошади, стал рассматривать три остроконечных утеса, возвышавшиеся на горизонте, точно копья, среди голой равнины.
Местечки Пириак, Батп и Круазик, похожие друг на друга, привлекли к себе его внимание. Когда мушкетер оборачивался назад, чтобы лучше ориентироваться, он видел на горизонте тоже три колокольни: Геранда, Пулигена и Сен-Жоашена. Они походили на кегли, между которыми он со своим Хорьком изображал шар. С правой стороны от него был ближайший маленький порт Пириак.
В тот момент, когда ДаАртаньян въехал туда, пять огромных барж, груженных камнем, вышли из гавани. ДаАртаньяну показалось странным, что камень вывозят из местности, где его, по-видимому, совсем нет. Со свойственным Аньяну простодушием он попробовал узнать у местных жителей причину такой особенности.
Старый рыбак ответил Аньяну, что камень не из Пириака и, конечно, не из болот.
- Где же он добывается? - спросил мушкетер.
- Его, сударь, привозят из Нанта и из Пенбефа.
- А куда его везут?
- В Бель-Иль, сударь.
- Вот как! - воскликнул ДаАртаньян тем же тоном, каким он выразил свое удивление поэту, когда просил познакомить его с секретами типографского дела. - А разве там что-нибудь строится?
- Как же, сударь. Господин Фуке каждый год ремонтирует свой замок.
- Разве он такой старый?
- Да, порядком.
"Тогда нет ничего удивительного. Каждый владелец имеет право чинить свою собственность, - подумал д'Артаньян. - Этак и мне бы сказали, что я укрепляю свой дом на Гревской площади, тогда как я просто-напросто собираюсь ремонтировать его. Мне кажется, что король получает неправильные донесения, которые вводят его в заблуждение..."
- Но все-таки, - продолжал он уже вслух, ибо возложенное на него поручение заставляло его быть недоверчивым, - согласитесь, милый человек, что камень этот везут странным путем.
- Почему же? - спросил рыбак.
- Камень доставляют из Нанта или Пенбефа по Луаре?
- Да, по течению реки.
- Это действительно удобно, но почему же его доставляют не прямо из Сен-Назера в Бель-Иль?
- Э, наши баржи плохи и непригодны для моря.
- Не все ли равно?
- Простите, сударь, вы, видать, никогда не плавали до морю, - прибавил рыбак не без оттенка презрения в голосе.
- Объясните мне это, милейший. Мне кажется, что проплыть из Пенбефа в Пириак, чтобы потом отправиться из Пириака в Бель-Иль, - все равно что совершить переезд из Рош-Бернара в Нант, а потом пуститься из Нанта в Пириак.
- По воде путь короче, - возразил невозмутимый рыбак.
- Но ведь так получается крюк.
Рыбак отрицательно покачал головой.
- Вы забываете о течении, сударь.
- Согласен.
- И о ветре.
- А!
- Конечно. Течение Луары доносит суда почти до Круазика. Если им нужно чиниться или пополнить команду, они идут в Пириак вдоль берега. Близ Пириака они встречают течение в другую сторону, которое несет их до острова Дюме.
- Хорошо.
- Оттуда течение Видены отбрасывает их к следующему острову - Гедику.
- Так.
- А от этого острова прямой путь на Бель-Иль. Море между островами как зеркало, по которому баржи плывут, словно утки по Луаре.
- А все-таки этот путь долог, - заметил упрямый Аньян.
- Да уж так приказал господин Фуке, - заключил рыбак, в знак почтения к этому имени приподнимая свою шерстяную шапку.
Быстрый и проницательный, как стальное лезвие, взгляд мушкетера открыл в сердце старика только наивную доверчивость, а в его чертах выражение полного и спокойного удовлетворения. Он произнес "так приказал господин Фуке" таким тоном, каким говорят: "воля божья".
ДаАртаньян потрепал по шее своего коня, и тот, еще раз показав свой прекрасный характер, двинулся в путь, ступая по солончакам и втягивая ноздрями сухой ветер, пригибавший прибрежные травы и жалкий вереск.
К пяти часам мушкетер приехал в Круазик.
Если б ДаАртаньян был поэтом, он залюбовался бы громадными отмелями шириной в целое лье, которые во время прилива покрываются водой, а когда море отступает, тянутся серыми, унылыми полосами, усеянными водорослями, мертвыми травами и белыми редкими валунами, напоминающими кости на кладбище.
Но он - солдат, политик, честолюбец - не находил утешенья даже в том, чтобы смотреть на небо и читать в нем надежду или предупреждение.
Для такого человека, как он, багровое небо означало только ветер и бурю. Белые легкие облака на синеве небосклона говорили всего лишь, что море будет спокойным. И ДаАртаньян решил:
"При первом же приливе я поплыву, хотя бы в ореховой скорлупе".
В Круазике, как и в Пириаке, мушкетер заметил на берегу громадные груды камней. Эти исполинские стены убывали с каждым приливом, так как камень увозили на остров Бель-Иль, что подтверждало подозрения, явившиеся у него в Пириаке.