Страница 127 из 573
- Вот что меня сбивает с толку: имя Жюпене звучит красиво и кажется мне достойным широкой известности, как имена Корнеля, Ротру или Гарнье. Я все-таки надеюсь, сударь, что за десертом вы познакомите меня с вашей трагедией. Это будет для меня лучшее пирожное, черт возьми!.. Простите, сударь, у меня вырвалось бранное слово, которое часто повторяет мой господин. Иногда и я позволяю себе вставить это словцо, конечно, в его отсутствие. Правда, сударь, сидр этот очень плох? Вы согласны? И кувшин какой-то кривобокий, еле стоит на столе. Надо бы подложить под него что-нибудь.
- Погодите.
Поэт пошарил в кармане и достал продолговатый четырехугольный кусочек металла толщиной в строку, длиной дюйма в полтора Но едва он вытащил его, как поспешил сунуть обратно, видимо, смущенный своей неосторожностью. ДаАртаньян заметил это: от него ничего не ускользало.
Он протянул руку к куску металла.
- Простите, вот интересная штука; можно посмотреть?
- Конечно, - ответил поэт, - но сколько вы ни будете рассматривать, вы все равно не поймете, для чего он предназначен, пока я не скажу.
ДаАртаньян заметил некоторое колебание в тоне поэта и поспешность, с какой он хотел спрятать обратно в карман кусок металла.
Он, по обыкновению, насторожился. Впрочем, несмотря на уверения Жюпене, он сразу же понял, что это такое.
- Вы догадываетесь, что это? - продолжал поэт.
- Нет, - ответил ДаАртаньян, - право, не знаю.
- Так знайте, сударь, - сказал Жюпене, - этот кусок металла - буква типографского шрифта.
- Да что вы!
- Прописная буква...
- Скажите пожалуйста, - вскричал ДаАртаньян, широко раскрыв глаза.
- Да, сударь, это Ж, начальная буква моего имени.
- Знаете, мне хочется сказать вам...
- Что?
- Нет, не стоит... Я хотел сказать глупость.
- Но почему же? - ответил Жюпене покровительственным тоном.
- Видите ли, я никак не могу понять, как из таких букв можно составить слово.
- Это вас интересует?
- Ужасно.
- Так вот, смотрите, сейчас я покажу вам эту штуку. Погодите минуту... Теперь смотрите внимательно. ДаАртаньян с величайшим вниманием наблюдал, как Жюпене вытащил из кармана семь-восемь литер, но несколько меньшего размера.
- Ого-го! - воскликнул ДаАртаньян.
- Что такое?
- Да у вас в кармане целая типография! Черт возьми! Это в самом деле любопытно.
- Не правда ли?
- Сколько узнаешь интересного, путешествуя!
- За ваше здоровье! - произнес обрадованный Жюпене.
- И за ваше здоровье, черт побери! Впрочем, этот отвратительный сидр недостоин человека, привыкшего утолять жажду из источника Иппокрены. Ведь так, кажется, называете вы, поэты, источник вашего вдохновения?
- Да, сударь, наш источник называется именно так. Название это греческое и состоит из двух слов: первое hippos, что означает лошадь... и...
- Сударь, - перебил его ДаАртаньян, - я угощу вас напитком, название которого происходит от одного французского слова, что не делает его хуже... от слова виноград. От этого сидра меня тошнит. Позвольте-ка мне справиться у трактирщика, не найдется ли у него в погребке несколько хороших бутылок божансийского вина.
На зов даАртаньяна тотчас же явился трактирщик.
- Сударь, - прервал собеседника поэт, - я боюсь, что у нас не будет времени распить вино, так как я должен воспользоваться приливом, чтобы сесть на барку.
- На какую барку? - спросил ДаАртаньян.
- На барку, отправляющуюся в Бель-Иль.
"В Бель-Иль, хорошо", - подумал мушкетер.
- О, вам нечего спешить, - заметил трактирщик, раскупоривая бутылку, - барка отходит только через час.
- Кто же предупредит меня? - спросил поэт.
- Ваш сосед по комнате, - ответил хозяин гостиницы.
- Но я почти не знаю его...
- Как только вы услышите, что он уходит, значит, и вам время ехать.
- Он тоже едет в Бель-Иль?
- Да.
- Этот господин со слугою, вероятно, какой-нибудь дворянин? - спросил ДаАртаньян.
- Право, не могу вам сказать.
- Неужели вы его не знаете?
- Знаю только, что он пьет то же вино, что и вы.
- Черт побери, вот какая честь для нас, - сказал д'Артаньян, наливая вино собеседнику, когда трактирщик ушел.
- Значит, вы никогда не видели, как печатают книги? - произнес поэт, возвращаясь к своей излюбленной теме.
- Никогда.
- Так вот: берутся буквы, составляющие слово...
И он с необыкновенной быстротой и ловкостью подобрал буквы.
- Хорошо, - кивнул даАртаньян, - но как сделать, чтобы буквы держались вместе? - И он налил второй стакан вина своему собеседнику.
Жюпене усмехнулся с видом превосходства и вытащил из кармана металлическую линейку, на которой начал устанавливать буквы, придерживая их большим пальцем левой руки.
- А как называется эта железная штука? - спросил даАртаньян. - Наверное, она имеет свое название?
- Она называется наборной линейкой, - сказал Жюпене, - с помощью ее составляются строки.
- Ну, вот и выходит по-моему: у вас в кармане целая печатня, - заключил даАртаньян, смеясь таким простодушным смехом, что поэт окончательно попался на удочку.
- Нет, не совсем так, - ответил он, - но я ленюсь писать, и когда в голове у меня складывается рифмованная строчка, я сейчас же стараюсь набрать ее и отпечатать. Это избавляет меня от лишней работы.
"Черт побери! - подумал про себя даАртаньян. - Это требует разъяснений".
Под каким-то благовидным предлогом он встал из-за стола и, сбежав с лестницы, быстро вошел в сарай, где стояла маленькая тележка Жюпене. Острием своего кинжала он проколол материю одного из тюков и обнаружил, что он полон типографского шрифта, образцы которого поэт носил в кармане.
- Ага! - сказал даАртаньян. - Хоть я еще не знаю, желает ли Фуке укрепить Бель-Иль материально, но духовное оружие он, во всяком случае, готовит.
И, довольный этим открытием, он снова вернулся к столу. Он узнал теперь все, что хотел, но все же просидел поэтом до тех пор, пока в соседней комнате не задвигаясь, собираясь в путь.
Поэт сейчас же поднялся. Он распорядился, чтобы запрягли его лошадь в тележку, которая ждала у дверей. Другой путешественник со своим слугою садились на лошадей во дворе.
ДаАртаньян проводил Жюпене до пристани. Тот погрузил на барку свою тележку с лошадью.