Страница 126 из 573
Прибыв в Рош-Бернар, мушкетер остановился в гостинице, где спросил себе на ужин жареного чирка, бретонских лепешек и сидра, еще более бретонского, чем все остальное.
XIX
Д'АРТАНЬЯН ЗНАКОМИТСЯ С ПОЭТОМ, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛСЯ НАБОРЩИКОМ, ЧТОБЫ ПЕЧАТАТЬ СВОИ СТИХИ
Прежде чем сесть за стол, ДаАртаньян, по своему обыкновению, решил собрать кое-какие сведения. Но он хорошо знал аксиому любопытства: расспрашивая других, надо и самому приготовиться к вопросам с их стороны, а потому принялся подыскивать подходящего собеседника.
Во втором этаже гостиницы расположилось двое постояльцев, по-видимому, также дожидавшихся ужина.
Один из них путешествовал в сопровождении слуги и, вероятно, занимал значительное общественное положение. ДаАртаньян успел заметить стоявших в конюшне двух прекрасных, сытых лошадей, на которых приехали путешественник и его слуга.
Другой маленький, тщедушный человек, в пыльном балахоне, поношенной одежде и в сапогах, потрепанных скорее от ходьбы, чем от верховой езды, приехал из Нанта на тележке, запряженной лошадью совершенно под стать Хорьку. В тележке лежало несколько больших тюков, завернутых в куски линялой материи.
- Вот подходящий для меня человек, - решил д'Артаньян. - Моего поля ягода. Почему бы господину Аньяну в его старом сером кафтане и потертой скуфейке не поужинать с господином в драных сапогах, путешествующим на старой лошади?
И ДаАртаньян позвал хозяина гостиницы, приказал подать ему ужин в комнату постояльца со скромной внешностью, сам поднялся по деревянной лестнице и постучался в дверь его комнаты.
- Войдите, - пригласил незнакомец.
ДаАртаньян вошел, сложив губы бантиком, с тарелкой под мышкой, держа в одной руке шляпу, в другой - свечу.
- Простите, сударь, - сказал он, - я путешествую, как и вы, и ни с кем не знаком в этой гостинице, а у меня скверная привычка скучать, когда приходится ужинать в одиночестве. Все, что я ем, кажется мне невкусным и не идет впрок. Я увидел вас, когда вы сошли вниз и приказывали, чтобы вам открыли устрицы. Вы мне очень понравились. Кроме того, я заметил, что у вас точно такая же лошадь, как у меня, и хозяин, вероятно поэтому, поставил их в конюшне рядом. Почему бы, сударь, раз лошади подружились, не соединиться и их владельцам? Вот я и пришел просить у вас разрешения поужинать вместе с вами. Зовут меня Аньян. Я - управляющий одного богатого вельможи, который желает приобрести солончаки в этой местности и послал меня посмотреть, не найдется ли здесь что-нибудь подходящее. Позвольте мне прибавить, сударь, что я был бы счастлив, если бы моя физиономия так же понравилась вам, как пришлась мне по сердцу ваша.
ДаАртаньян, в сущности, видел незнакомца в первый раз, потому что не успел рассмотреть его внизу.
У него были блестящие черные глаза, желтоватая кожа и морщины на лбу; на вид ему было лет пятьдесят. В общем, черты его лица выражали добродушие, хотя во взгляде светилось лукавство.
"Этот человек, - подумал даАртаньян, - должно быть, много работал головой; может быть, это ученый, потому что нижняя часть лица - рот, нос и подбородок - очень мало выразительна".
- Сударь, - отвечал тот, кого так тщательно изучал даАртаньян, - вы оказываете мне большую честь. Не могу сказать, чтобы я когда-либо испытывал скуку; у меня есть общество, которое не дает мне скучать, - добавил он с улыбкой, - но тем не менее я очень рад видеть вас.
В то же время человек в поношенных сапогах бросил тревожный взгляд на стол, где устриц уже не было и лежал лишь кусок соленого сала.
- Сударь, - поспешил сказать даАртаньян, - сейчас хозяин принесет сюда прекрасную дичь и замечательные лепешки.
Во взгляде незнакомца даАртаньян прочел опасение, что к нему хочет присоединиться субъект, ищущий случая угоститься на чужой счет. ДаАртаньян угадал правильно: при его последних словах лицо незнакомца сразу просветлело.
Действительно, через минуту хозяин принес названные блюда. Новые знакомые уселись за стол и по-братски разделили поданную пищу и оставшийся кусок соленого сала.
- А ведь хорошая вещь компания, не правда ли, сударь? - заметил даАртаньян.
- Чем? - спросил с полным ртом незнакомец.
- Сейчас расскажу, - отвечал даАртаньян.
Незнакомец приостановил работу своих челюстей, чтобы лучше слушать.
- Во-первых, - начал даАртаньян, - вместо одной свечи, которая была у каждого из нас в отдельности, тут их две.
- Правда, - сказал незнакомец, изумленный правильностью этого замечания.
- Затем, вы, как я погляжу, отдаете предпочтение моим лепешкам, а я вашему салу.
- Тоже верно.
- Наконец, больше яркого света и пищи по вкусу я ценю удовольствие, получаемое в приятной беседе.
- Вы, я вижу, весельчак, - сказал незнакомец с улыбкой.
- Да, я человек веселый, как все люди с пустой головой. Вот вы другое дело: в ваших глазах светится гений.
- Ах, что вы, сударь...
- Позвольте предложить вам один вопрос.
- Какой?
- Вы ученый, не правда ли?
- Нет, но, пожалуй, вроде того... Я писатель.
- Ну, вот видите! - вскрикнул даАртаньян, радостно хлопая в ладоши. Я не ошибся... Это чудесно.
- Почему же, сударь?
- Разве не счастье провести вечер в обществе писателя, и, может быть, знаменитого?
- Ну, положим, знаменитый - не совсем подходящее слово, - возразил незнакомец, покраснев.
- Скромен! О, как он скромен! - произнес в умилении даАртаньян. Скажите же мне названия ваших произведений, если не хотите сказать ваше имя.
- Меня зовут Жюпене, сударь, - сказал незнакомец.
- Прекрасное имя, - похвалил даАртаньян, - мне кажется, что я слыхал его.
- Я пишу стихи, - произнес поэт.
- Значит, я читал их.
- Я написал трагедию.
- Значит, я ее видел.
Поэт опять покраснел.
- О нет, ведь мои стихи не были напечатаны.
- Так, значит, я помню ваше имя по трагедии.
- Вы также ошибаетесь, потому что актеры бургундского театра не захотели ее играть, - сказал поэт с гордой улыбкой, тайна которой известна только непризнанным талантам.
ДаАртаньян закусил губу.
- Итак, вы видите, сударь, - продолжал поэт, - что вы ошибаетесь на мой счет: вы не знаете меня и не могли ничего обо мне слышать.