Фиолетовая смерть


Густав Майринк

Фиолетовая смерть

Тибетец умолк.

Его неподвижно застывшая, худая фигура некоторое время ещё маячила перед глазами собеседника, затем он скрылся в джунглях.

Сэр Роджер Торнтон неподвижным взором глядел на пламя костра. Если бы это был не святой аскет саньясин, он не поверил бы ни единому слову, вдобавок тибетец был ещё и паломником, направлявшимся в Бенарес, а саньясин никогда сам не лжёт и никогда не поддастся обману.

И потом, откуда это коварное, жестокое выражение, на миг промелькнувшее на его азиатском лице?!

Или то был обман зрения, отблеск костра, так странно отразившийся в монгольских глазах рассказчика? Тибетцы ненавидят европейцев и ревниво хранят тайну своих магических знаний, с помощью которых надеются когда-нибудь, когда настанет великий день, уничтожить европейцев.

Как бы там ни было, а он, сэр Ганнибал Роджер Торнтон, твёрдо решил своими глазами убедиться, правда ли, что этот удивительный народ владеет оккультными…

Доктор Ледегер


Густав Майринк

Доктор Ледегер

— Вы видели молнию? Должно быть, что-то стряслось на центральной электростанции. Вон там, над теми домами.

Несколько человек остановилось, обернувшись в ту же сторону. Над городом неподвижно висели тяжёлые тучи, чёрной крышкой накрывшие всю долину, — чад, поднимавшийся от крыш и не дававший звёздам позабавиться, глядя на человеческие глупости.

Снова что-то сверкнуло — от вершины холма до самого неба — и пропало.

Бог знает, что это могло быть; только что молния вспыхнула слева и вот опять уже с другой стороны?! Никак это пруссаки, — предположил кто-то.

Да что вы! Откуда им взяться! Кстати, всего лишь десять минут назад я видел господ генералов в ресторане гостиницы «Отель де сакс».

Ну, знаете ли, это ещё ничего не значит. Но чтобы пруссаки?! Если это шутка, то совсем не остроумная, такое даже у нас невозможно…

Ослепительно яркий гигантский овальный диск внезапно появился на небе, и толпа, разинув рты, устав…

Чёрный шар


Густав Майринк

Чёрный шар

Вначале как легенда, как неясная молва, в центры западной культуры проникла дошедшая из Азии весть о том, что к югу от Гималаев, в Сиккиме, совершенно необразованные, полудикие аскеты — так называемые госаины — сделали фантастическое открытие.

Хотя англо-индийские газеты тоже сообщали об этих слухах, но оказались менее информированными, нежели русские. Впрочем, знающие люди этому не удивились, поскольку в Сиккиме, как известно, не любят англичан и всячески избегают всего, что с ними связано.

Очевидно, по этой причине случилось так, что загадочное изобретение попало в Европу кружным путём, через Петербург и Берлин.

Учёные круги Берлина пришли в небывалое волнение, воочию ознакомившись с этим феноменом.

Огромный зал, где проводились исключительно учёные заседания, был переполнен до отказа.

Посередине на подиуме стояли индийские экспериментаторы — госаин Деб Шумшер Джунг, на лице которого были начертаны знаки, нанесённ…

Черная дыра


Густав Майринк

Черная дыра

Вначале были слухи; из уст в уста проникали они в культурные центры Запада из Азии и были довольно бессвязны: якобы в Сиккиме, южнее Гималаев, какие-то совершенно необразованные паломники-полуварвары, так называемые госаины, открыли нечто поистине фантастическое.

Английских газет, выходящих в Индии, слухи не миновали, однако русская пресса была информирована явно лучше, впрочем, люди сведущие ничего удивительного в этом не находили, ибо, как известно, индийский Сикким брезгливо сторонится всего английского.

Видимо, поэтому весть о загадочном открытии проникла в Европу окольным путем Петербург – Берлин. После демонстрации феномена ученые круги Берлина обуяло нечто весьма напоминавшее пляску св. Витта. Огромный зал, в стенах которого зачитывались раньше исключительно солидные научные доклады, был переполнен.

В середине, на подиуме, стояли два индийских экспериментатора: госаин Деб Шумшер Джунг с изможденным лицом, разрисованным …

Человек в бутылке


Густав Майринк

Человек в бутылке

Меланхтон танцевал с Летучей мышью, висевшей казалось, вниз головой на большой золотой диадеме: ради такого чрезвычайно странного эффекта она держала ее над собой в когтях, росших на кончиках перепончатых крыльев, в которые она завернулась, как в кожаный кокон.

И без того изрядно сбитый с толку своей танцующей «вверх ногами» партнершей, бедный теолог вынужден был вальсировать, глядя сквозь этот драгоценный обруч, находившийся на уровне его глаз; неудивительно, что он уже начинал терять пространственную ориентацию.

Эта Летучая мышь была самой оригинальной – самой страшной, разумеется, тоже – маской на балу персидского князя.

Даже хозяин, Его светлость Дараш-Ког, отметил ее.

– Прекрасная маска, я тебя знаю, – шепнул он ей, чем немало повеселил стоявших рядом гостей.

– Это маленькая маркиза, интимная приятельница княгини, – небрежно заметил Голландский ратман, одетый в стиле портретов Рембрандта; догадать…

Царица у загор


Густав Майринк

Царица у загор

Вон тот господин — доктор Йорре.

У него есть своё техническое бюро и ни одного близкого человека.

Ровно в час он всегда обедает в вокзальном ресторане, и, как только он входит, официант приносит ему «Политику».

Доктор Йорре всегда садится на газету, не потому что хочет продемонстрировать к ней своё презрение, а для того чтобы в любой момент иметь её под рукой, так как читает её урывками за едой.

Он вообще своеобразный человек, это автомат, который никогда не спешит, ни с кем не раскланивается и делает только то, что сам хочет.

Никто никогда не замечал за ним никаких проявлений душевного волнения.

— Я хочу построить фабрику по изготовлению кошельков, безразлично где, нужно только, чтобы она находилась в Австрии, — сказал ему однажды какой-то господин. — Я намерен потратить столько-то денег. Могли бы вы мне это устроить? Включая машины, рабочих, поставщиков и каналы сбыта и так далее, короче говоря, полный к…

Болонские слезки


Густав МАЙРИНК

БОЛОНСКИЕ СЛЕЗКИ

Видите вы этого разносчика со спутанной бородой? Его зовут Тонио. Он сейчас подойдет к нашему столу. Купите у него маленькую чашку или несколько болонских слезок. – Вы ведь знаете: это стеклянные капли, распадающиеся на мельчайшие осколочки – как соль, – если отломать тоненький как нитка кончик. – Игрушка – ни что иное. И посмотрите при этом на его лицо, – на его выражение!

* * *

Не правда ли, во взгляде этого человека есть что-то глубоко трогательное?

А что слышится в его беззвучном голосе, когда он называет свои товары.

Никогда он не говорит плетеное стекло, всегда только женские волосы…

Когда мы пойдем домой, я расскажу вам историю его жизни, только не в этом пустынном ресторане… там у озера… в парке…

Я никогда не мог бы забыть этой истории, даже если бы он не был моим другом, тот, кого вы видите теперь в качестве разносчика и кто уже не узнает меня. – Да, да, – поверьте мне, он был моим хорошим другом, – ра…

Белый Доминиканец


Произведения известного австрийского писателя Г. Майринка стали одними из первых бестселлеров XX века. Постепенно автор отказался от мистики и начал выстраивать литературный мир исключительно во внутренней реальности (тоже вполне фантастической!) человеческого сознания. Таков его роман «Белый Доминиканец», посвященный странствиям человеческого «я».

Пропущенные при OCR места помечены (…) — tomahawk

Bal Macabre


Густав Майринк

Bal Macabre

Лорд Хоуплес был настойчив: он усадил меня за свой стол и представил каким-то господам.

Было уже далеко за полночь, и большинство имен я не запомнил.

С доктором Циттербайном мы были знакомы.

– Извините, но нам просто жаль, что вы сидите всегда один, – сказал он, пожимая мне руку. – Почему?

Я выпил совсем немного, однако отдельные слова, казалось, доносились издалека, сквозь легкий неуловимый кейф, какой обычно наступает в поздние ночные часы, когда табачный дым, женский смех и звуки канкана обволакивают вас особенно плотно.

Каким образом здесь, среди цыган, кек-уока и шампанского, мог возникнуть разговор о вещах фантастических?

Правда, лорд Хоуплес утверждал, что такое братство существует на самом деле – его члены, покойники или спящие летаргическим сном, принадлежали когда-то к высшему кругу, для всех живых людей они давно мертвы, лежат на кладбище в своих склепах, и их имена и даты смерти высечены на надгро…

Ангел западного окна


«Ангел западного окна» — самое значительное произведение австрийского писателя-эзотерика Густава Майринка.

Автор представляет героев бессмертными: они живут и действуют в Шекспировскую эпоху, в потустороннем мире.

Роман оказал большое влияние на творчество М. Булгакова.