Вечная память Лэмберту


Сид Чаплин

Вечная память Лэмберту

– В общем, так, – сказал Джо, – это старичье нам надоело. Пора им и честь знать. Они же ни во что не вникают. Мы считаем, сейчас неплохо устроить хорошую чистку.

– Понятно, – в раздумье сказал Ланарк. Он, кажется, представлял, что последует дальше. Но готового решения у него не было. Нужно еще подумать, а времени на это, он чувствовал, ему не дадут. Стало быть, нужно думать быстро, а быстро думать он не привык.

– Слушай, – сказал Джо. – Мы уже все обговорили. Поддержка обеспечена. Мы подобрали своих людей. В председатели хотим предложить Крастера…

– Достойный человек, – сказал Ланарк, чувствуя облегчение.

– Точно, – сказал Джо. – Теперь Оутс. С ним порядок, он свой. Пусть остается, будет казначеем. Зато делегатом мы думаем предложить Гарри Джордана. Так что почистим комитет как следует.

– Комитет вы подобрали толковый, – сказал Ланарк. – А как с Лэмбертом? Спрашивая, он уже догадывался, какая роль предназнач…

Серый


Сид Чаплин

Серый

Между оглоблями приземистой тележки стоял, лоснясь шкурой невиданной красы, уэльский пони. Я не удержался от соблазна: запустил пальцы в гриву, обнял за шею и потрепал по мягкой шелковой грудке. Ему понравилось, мы подружились, и я посмотрел его зубы. Пятнадцать лет, а еще совсем молодец. Глаза ясные, чистые, серая шерстка отливает здоровым блеском.

– Умный шельма, а? – услышал я чей-то голос и обернулся: нас разглядывал невысокий ладный парень. По тому, как он взъерошил ему челку, а тот ответно подсунулся ему под руку, было видно, что они обожают друг друга.

– Красавчик, – сказал я. – Где ты такого достал?

– На Зубастой, – ответил он, и у меня бешено заколотилось сердце. – Уже десять лет вместе. Как шахта закрылась, я его и купил. После того знаменитого пожара.

– Надо же, – сказал я. – Я там до самого конца работал. В тот день я был в шахте.

– Мировой был пожар! – ухмыльнулся он, потом прыгнул в тележку, разобрал вожжи, кив…

На перевале


Сид Чаплин

На перевале

Солнце уже стояло высоко, изумрудно посверкивали обработанные химикалиями виноградники на склонах гор за кукурузным полем, на котором кто-то, справлявший малую нужду, приветственно махал свободной рукой красному автомобилю. Слившись с ним, Нед неотрывно смотрел на дорогу, зато старик, его дед, поощрительно помахал нахалу. Умиротворенное настроение старика покоробило Неда. В голове горошиной гремела мысль. Ищешь сюжет – и обязательно подворачивается что-нибудь неподъемное. О ветровое стекло разбивались мухи и расплющивались в ажурные, насквозь источенные монеты со скелетиком вместо царственного лика. Далеко позади остался Милан, впереди вырастали горы. Они быстро ехали. Старик бросил на Неда взгляд и сел прямо, уперев подбородок в грудь и надув щеки. Настроение у него испортилось.

– Притормози, Нед, – сказал он. Проехали еще километра два.

– Ради Христа, Нед, я хочу есть, – потребовал старик. Сбросив газ, Нед высматривал, где остановитьс…

Морская роза


Сид Чаплин

Морская роза

Поездка на побережье впервые открыла мне, какие это непостижимые тайны – время и люди. Я гостил у деда с бабкой, но дед не смог поехать с нами. Он не то ковырялся на каком-то строительстве, не то носился с цветочной выставкой. И бабушка сказала: «Одна свожу парнишку – и мне компания, и ему развлечение».

Мы явились на вокзал, когда до поезда оставалась еще целая вечность. Народу было не протолкнуться. Сотни мамаш с сумками, набитыми яйцами вкрутую, булочками, бутербродами, дюжины две мужчин, маявшихся в голубых воскресных костюмах, и несколько тысяч детворы. Женщины с упоением чесали языком, и только боязнь, что мужчины помрут со смеху, глядя на них, заставляла их уняться. Ребятня галдела, смеялась, ничего не желала слушать, получала обещанное и размазывала нестрашные слезы.

Наконец поезд поглотил нас всех, осел на рессорах и добрую милю пыхтел в кромешной темноте тоннеля, за которым лежали другие страны и ярко сияло солнце. Мы выскочил…

Медная пушка


Сид Чаплин

Медная пушка

Мой дядя Бен говорит, что был в его жизни один-единственный случай, изменивший ход истории, – это когда он пальнул из пушки в мистера Роуза. Вообще же это был его второй залп.

В ту пору дядя Бен был совсем пацан, а всего их было одиннадцать сотен, мужчин и подростков, чьим трудом держалась угольная империя «Копи Воронья балка». Чтобы взять уголь, нужна армия народу, и сорок лет назад ее авангард составляли забойщики с кайлами и лопатами, дюжие откатчики, не боявшиеся перегрузить вагонетку, благо и пони были им под стать, такие же крепкие; потом стволовые и техники, вихрем гонявшие партии вагонеток по бесконечным штольням, и, наконец, механики, содержавшие в порядке все это хозяйство. Дядя Бен и его закадычный друг Джо были молотобойцами – иначе говоря, махали кувалдами в кузне.

Управлял этим великим воинством мистер Роуз – Хозяин, десятник, некоронованный король, без угля не мысливший своей жизни, Наполеон алмазной империи, как тогда г…

Королевский наряд


Сид Чаплин

Королевский наряд

«Зеркало, называемое реализмом»

Сида Чаплина нет необходимости представлять нашему читателю: у нас хорошо известны его романы «День сардины»,[1] и «Соглядатаи и поднадзорные»[2] завоевавшие большую популярность – особенно у молодого читателя. Это и неудивительно: романы повествуют, прежде всего, о проблемах и заботах молодых героев. «День сардины»– роман-исповедь 17-летнего рабочего паренька Артура Хэггерстона, успевшего за свою недолгую жизнь побывать и помощником угольщика, и учеником пекаря, и грузчиком; в «Соглядатаях и поднадзорных» в центре внимания автора – судьба молодого рабочего-кузнеца Тимоти Мейсона, его духовные поиски и метания. Преодолевая воздействие враждебного к ним общества, собственную неприкаянность и одиночество, герои Чаплина взрослеют – духовно и социально – на глазах читателя, пытаясь найти свое место в жизни, понять смысл происходящего и определить свою позицию в мире.

Писатель, чутко улавливая самую суть…

Караван к солнцу


Сид Чаплин

Караван к солнцу

Отрывок из повести «Тонкий шов»

О чем я думал, когда полз? Наверное, полагается, чтобы я сказал: ни о чем, сознание оцепенело. Но это было не так. Словно на просторной сцене без декораций, с задником, черным, как страшный сон наяву, в моем сознании сновали туда-сюда мысли, все убыстряя бег, пока не замрут под занавес.

Сначала, помню, я думал о Дэниеле. Меня не покоробило, что он так сломился. Тяжело видеть, как мучаются близкие люди, но совсем непереносимо видеть их изуродованными, с растерзанной плотью, словно разодранный полог обнажившей сокровенную внутреннюю жизнь. Я завидовал Дэниелу. Мне отчаянно хотелось последовать его примеру и закрыться руками от крови и страданий. Но на меня рассчитывали. Здоровенный навальщик хватал меня за пятки. Дороги назад не было.

Потом мелькнула мысль, почему я не сразу узнал Дэниела. Я вызвал в сознании его образ, каким я его оставил: простертый на земле, ко всему безучастный, по поя…

Гордость павлина


Сид Чаплин

Гордость павлина

Однажды он застал ее в глубине сада. Она принесла стремянку и через забор смотрела на покосившийся от ветхости дом якобитской постройки, но много ли увидишь за разросшимися деревьями?

– Что, шпионишь?

– Разве можно подкрадываться? – упрекнула она. – Напугал до смерти.

– Подумаешь, какой грех! Теперь все можно.

– Как грустно, – сказала она. – Все заросло, заглохло. Я хотела увидеть террасу. Помнишь, как старушка павлиниха расхаживала, распустив хвост?

– Я помню, как старик павлин упек моего папашу на два месяца за охапку планок, – сказал он. – А вообще это был он, а не она.

– Кто?

– Да твоя павлиниха. У птиц яркое оперение бывает у самцов.

– Правда? – удивилась она. – Всегда думала, что она самочка. Чтобы самец был так разукрашен!

– А сам майор? – спросил ее муж, Вилли. – Тоже любил покрасоваться. Что на своем вороном битюге, что в суде. Сделайте так, переделайте эдак! Павлин расфуфыренный.<...

Диплом спасателя


Сид Чаплин

Диплом спасателя

Когда мне было десять лет, мы побросали наш скарб на грузовичок и из богом забытой деревеньки перебрались в поселок, где были и центральная улица, и кино с музыкой из репродуктора, и даже плавательный бассейн, выложенный желтым кирпичом и бравший воду с рудниковой гидростанции. Бассейн сделал меня другим человеком.

В родной деревне я был левша на обе руки и хромал на обе ноги. Башка не работала. Я брел по жизни, как впотьмах, готовый каждую минуту на что-нибудь напороться. Даже отец, обычно такой душевный, и тот вышел из себя, когда за пару куропаток я прокатился на машине в деревушку у черта на куличках и едва приплелся домой. «У тебя на плечах не голова, а луковица», – кричал он.

Бассейн преобразил меня. Я поплыл с первого раза. Какое наслаждение – процеживать воду между пальцами и, расслабившись, плыть как облачко. Здесь была моя стихия, мне было тепло и покойно. И все получалось. Уже к концу первого года я проплыл двадцатипятим…

Бродяга


Сид Чаплин

Бродяга

В конце Садовой улицы мальчик свернул и по тропинке сбежал к ограде. Сначала он высмотрел едва различимую дорожку, упиравшуюся на том конце широкого луга в приступочек у изгороди, потом перевел взгляд на быка, мирно щипавшего густую сочную траву у прудика. За той изгородью, напротив, высился террикон, и отец, наверное, уже взбирался на него; а здесь, в сотне ярдов, топчет густую траву бык, который считает этот луг своим владением и, конечно, погонит мальчика, если он ступит на дорожку. Оставался окольный путь – мимо кооператива и брошенной вентиляционной шахты, но тогда он рисковал разминуться с отцом. Он глубоко вздохнул и решил бросить вызов быку, черному, как ночь, с блестящей шкурой, под которой рябились мышцы, крутоголовому, распустившему с губ слюну. Про рога он постарался вообще не думать. Поднырнув под ржавую проволоку, туго натянутую между столбами, он ступил во владения быка, он даже успел поймать божью коровку на счастье.

Он прошел пол…