Аннотация
— Ты примешь её в доме как сестру, — сказал Тимур, не глядя на Раяну. — Таков долг.
Она медленно опустила чашку, чтобы не уронить.
— А любовь? Разве это не долг — передо мной?
Он отвернулся к окну.
— Любовь — роскошь. Клану нужен наследник, Лейла даст его.
— А я что дала? — голос её стал тише, но твёрже. — Пять лет жизни. Верности. Терпения.
— Ты дала всё, что могла. Но этого оказалось недостаточно.
Раяна встала, и тень от неё легла между ними.
— Тогда и я теперь дам ровно столько, сколько должна. Ни капли больше.
Он резко обернулся, но она уже уходила, оставив в воздухе тишину, густую, как предгрозовую.
Отзывы
Десси
26 января
Стокгольмский синдром во всей красе. И не понятно,от кого ребенок Лейлы. То от Джамала,то от Заура
Читатель
26 января
Десси, Этот стокгольмский синдром им с детства прививают. Женщина для них инкубатор и унитаз,в который сливают свое напряжение. Об инкубаторах и унитазах тоже ,,заботятся", даже позолотой покрывают,но только служат они для выращивания потомства и испоражнени. А женщинам ничего не остаётся кроме терпения. У них даже элементарной брезгливости нет. После другой принимают в свою постель домашнего кобеля и утешают себя что это любоff.Деваться им ,все равно,некуда.
Оксана Блэк
27 января
Читатель, Благодарю вас за отклик. Возможно, в моём произведении не все моменты были раскрыты достаточно ясно. Хотелось бы отметить, что одна из ключевых линий книги — это как раз путь осознания и изменения героя. Потеряв то, что казалось ему привычным и вечным, он начинает видеть свои ошибки и пытается стать лучше. Героиня же находит в себе силы не просто уйти, но и позже — простить. И это прощение рождается не только из любви, но и потому, что она видит в нём искренние изменения и даёт шанс, основанный уже на уважении, а не на вынужденном терпении. Вы можете критиковать сюжет или характеры — это ваше право как читателя. Но, пожалуйста, давайте избегать грубых и оскорбительных сравнений. В мире много культур, традиций и религиозных взглядов. У героев этой истории — своя система ценностей, свой сложный выбор и своя боль. Это не делает их «унитазами» или «инкубаторами» — это делает их людьми в очень непростых обстоятельствах, которые они, как и мы все, пытаются прожить по-своему. Спасибо, что читаете и размышляете. Для автора это самая ценная обратная связь.
Читатель
27 января
Оксана Блэк Да у народов много традиций и религиозных взглядов. Но эти герои ,судя по Вашему описанию,придерживаются законов шариата. А Ггерой нарушил все возможные законы,касающиеся прав его первой жены:1.он НЕ ИМЕЛ ПРАВА поселить своих жён в соседних комнатах без их согласия .У них должен быть отдельный дом или отдельное помещение в одном доме с отдельным входом,чтобы они не соприкасались друг с другом.2.Он не имел права заставлять первую жену,не только обслуживать вторую и её родственников,а тем более помогать в подготовке к его второй свадьбе.3 Самое главное! Никях нельзя совершить повторно,если женщина получила развод. Ей надо выйти замуж за другого,потом развестись,а уже после развода выйти замуж за бывшего.4.В Коране говориться,что если ты не будешь справедлив с женами,то придя на суд Божий ,будешь кривым на один бок.А он заявил 1 жене,что вторую любит больше и УНИЖАЛ её при всех. Какой же он наследник клана,если нарушает САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ЗАКОН.А простила она его не из-за любви( после таких унижений,у НОРМАЛЬНЫХженщин любовь умирает),а из психологической зависимости. Как сказано:,,Стокгольмский синдром во всей красе"
Оксана Блэк
27 января
Читатель, вы абсолютно правы с точки зрения канонических норм. Моя задача как автора была не в том, чтобы показать идеальное соблюдение правил, а в том, чтобы изобразить живых людей со всеми их слабостями и противоречиями. Герои в книге — не символы веры, а именно люди: они ошибаются, лицемерят, ищут оправданий и идут на компромиссы со своей совестью. Их религиозность часто оказывается внешним каркасом, внутри которого кипят вполне человеческие страсти, ревность, гордыня и боль. Я благодарна, что вы так глубоко погрузились в мир книги. Это для меня знак, что характеры получились объёмными — даже когда их поступки вызывают вопросы или осуждение.