Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Аннотация
Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь – к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то – книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.
Содержит нецензурную брань.
Отзывы
kittymara
27 мая
Так... И сразу о минусах. Язык бедный, как вспомню ту же Тартт с пиршеством для глаз и духа... Ханья пишет в стиле, который нынче приобретает популярность, судя по всему. Полный ахтунг с диалогами, сплошные самоповторы, очень небогатый словарный запас. Но при этом она сумела сделать книгу, которая затронет любого человека даже с минимальными зачатками эмпатии. Позитивно или негативно, но затронет. У меня несколько раз менялось мнение об истории во время прочтения. Сначала я увидела жестокую сказку для взрослых. Невероятно красивый и талантливый главный герой Джуд, он страшно искалечен физически, ужасно зажат социально. И при всем при том у него много друзей, которые любят его и проявляют сплошное бескорыстие. Это фантастика. Сказка про белого бычка. Но потом. Не знаю, как видит свой текст Ханья, однако любой читатель имеет право на свое видение, и это правильно. Нормально. В общем, Джуд с раннего детства подвергался сплошному насилию всякого рода, и в конце концов очередной насильник изувечил его в 15-ть лет, и всю оставшуюся жизнь Джуд страдал от душевной и физической боли. Реально все 700 стр. текста описывается бесконечная боль, боль, боль жертвы насилия, от которой не помогает никто и ничто по большому счету. Есть разные виды стратегий выживания жертвы насилия. Джуд выбрал стратегию саморазрушения. Ханья вкладывает в мысли героев идею "починки" Джуда. Возможно это или нет. Когда я писала рецку на книгу "Слабость Виктории Бергман", то употребила слово "поломанный". И еще раз цитирую себя. Как ни грустно, но однажды сломанное, никогда не станет прежним. Да, не станет. Даже если жертва превратится в успешного человека, устроит личную жизнь, все будут любить и комфортить ее. Жизнь обернется сбывшейся сказкой, шелковым коконом, именно в такие условия, в некий сказочный конструкт Ханья поместила Джуда. И ничто не сработало: ни успешность, ни восхищение, ни дружба, ни любовь. Человека можно сломать так, что он не подлежит починке. Единственное, что немного помогло Джуду держаться на плаву - это жертвенная любовь-самоотречение его друга Виллема. Добровольная сиделка - это частично выход. Как только Виллем погиб, умер и Джуд. Еще один друг Джей Би сделал попытку заменить Виллема, но он отказался от замены. За что ругают книгу. Джуд слишком много страдал. Да ладно, именно это происходит на каждом шагу с жертвами педофилов и насильников. Но людям, наверное, подсознательно не хочется верить в то, что человек может подвергаться бесконечному насилию. Но так бывает. Так бывает. ТАК БЫВАЕТ. Даже если кому-то и не хочется в это верить. Уже ближе к финалу чувствуется, насколько начинают напрягать непрекращающиеся страдания Джуда. Читатели, судя по рецкам, даже откладывали книгу. Не выдерживали. Потом возвращались. И в какой-то момент я подумала, что все это напоминает какую-то средневековую китайскую пытку. Есть в таком суховатом, скудном, не цветистом, но бесконечном описании боли что-то восточное, азиатское. Но эффект воздействия достигается именно этим круговоротом беспросвета. Словно ковыряют рану, не давая ей заживать. То сильнее, то слабее, но постоянно. И в конце концов - это производит впечатление большей жестокости, чем описание ужасного, кровавого, но имеющего более короткие временные границы, насилия. И в общем, пошла я читать биографию Ханьи. Она гавайка. Да что ж такое, думаю. Неужели я промахнулась? А потом в конце книги прочитала текст от переводчиков. Мать у Ханьи из Южной Кореи. Вот тогда все стало ясно. Таки восточная пытка. Интуиция не подвела. И я не стану советовать читать "Мж". Решайте сами. Да, и ближе к финалу есть перепевка финала фильмеца "Горбатая гора". Ну, и в одном из дискассов по поводу книги меня спросили: "А что вы для себя вынесли в смысле основного посыла?" То есть к чему были все эти страдания, в чем цимес? Я подумала и ответила: Наверное, я не стала бы говорить о посыле. Скорее, о том, что вынесла лично для себя из прочтения. Кстати, реально задумалась после вашего вопроса. До этого было глубокое погружение в печальную жизнь Джуда и как бы итоговых выводов не возникало. И не требовалось. А сейчас, пожалуй, отвечу цитатой: «Тогда он взглянул на Джуда, и его охватило то чувство, которое он иногда испытывал, когда думал, по-настоящему думал о Джуде, о том, какая у него была жизнь: можно было назвать это чувство печалью, но то была печаль без жалости, печаль куда огромнее жалости, которая, казалось, вмещала в себя всех несчастных, надрывающихся людей, все незнакомые ему миллиарды, проживающие свои жизни, печаль, которая смешивалась с удивлением и благоговением перед тем, как люди повсюду изо всех сил стремились жить, даже когда им приходилось очень трудно, даже в самых ужасных обстоятельствах. Жизнь так печальна, но мы все ее живем. Мы все за нее цепляемся, все ищем в ней какого-то утешения.» Чем-то новым оно для меня не стало, просто очередной кирпичик лег на свое место в стене мировоззрения. Жить - это больно, по-другому не бывает, если ты живой и можешь чувствовать. Врач-психиатр с большим практическим опытом, чьи лекции я в свое время слушала, как-то спросил (не дословно, конечно, точно уже не помню): "Какие чувства, какие эмоции отмирают первыми, когда происходит распад личности при той же шизофрении?" И вот я как-то угадала, ответив правильно, чисто интуитивно: "Перестаешь чувствовать чужую боль, становишься к ней равнодушен". "Правильно, это первое", - сказал он. — "А потом отмирают все остальные чувства". Так вот, пока нам больно, пока мы чувствуем, мы живые. Жить - это больно, но иначе это существование, а не жизнь. И не хотелось бы лезть в дебри религии. Однако каждому дается ровно столько, сколько он может вынести. В книге есть момент, когда Джуд раздумывает о том, что будь он здоров, то не исключено, что стал бы монстром, после всего насилия, что пришлось перенести. И, кстати, сломала его финальная физическая травма, возможно она и переключила тумблер его жизни, выведя на другую дорогу. Иначе он причинял бы боль другим. Все случается не просто так.