Аннотация
Как рассказывал Иуде его приятель, римский вельможа, когда он был молод и, по его словам, глуп, ему привезли с армянской войны подарок — щенка кавказской овчарки. Вельможа назвал его Фракийцем — просто так, для звучности, а еще потому, что широкогрудый щенок напомнил ему рослых фракийских гладиаторов. Вельможа был тогда, как уже было сказано, молод и избалован жизнью, щенок пришелся ему кстати: он стал его дрессировать. Очень скоро стало ясно, что щенок то ли невероятно туп, то ли невероятно упрям: он не подчинялся командам, будто не слышал, и вообще не мог или не желал вести себя, как положено собаке. Он отказывался спать на подстилке, ложился где хотел и когда хотел, и домашним оставалось только обходить его изо дня в день растущую тушу, распластавшуюся посреди прохода. Сандалии не приносил, голос не подавал, на птиц не лаял, за палкой не бегал, обувь и тряпки не грыз, не играл, вообще вел себя так, будто ему было скучно и с людьми, и с собаками. Одно время думали, что пес глух, но в конце концов пришлось бы предположить в нем также слепоту и отсутствие обоняния: Фракиец реагировал на внешний мир по минимуму. Когда его сильно допекали, вставал и уходил с презрительной миной. Еду не выпрашивал. Когда хозяин пытался подразнить его, то убирая, то подсовывая кусок мяса, Фракиец равнодушно зевал, будто говоря: ну, чего выпендриваешься, все равно дашь, куда денешься. Домашние изображали шутливые нападения на хозяина, но Фракиец только брезгливо воротил нос от этого театра и защищать патриция не собирался. Патриций оставил всякие попытки обуздать Фракийца, но тот и за это не испытывал к нему благодарности. «Это ненормально, — говорил брат хозяина. — Собака должна служить».
Отзывы