Страница 42 из 52
Егорыч тряхнул банкой, очевидно проверяя много ли в ней еще пива, сделал добрый глоток. Тут уж и Сева спохватился: открыл, чуть пригубил. Пиво, как и обещала надпись, было крепким как вино. А вот вкус оставлял желать лучшего.
- Но послушай, Михаил, ты что, точно знал, что произойдет? Что мы окажемся в Средней Азии. Встретим Лабазнюка, что он погибнет, спасая нас, что мертвяк нас не догонит... Ты это всё знал?!
Егорыч с каким-то остервенением прильнул к баночной скважине, пил, не отрываясь, долго, словно из ведра. Отер губы тыльной стороной ладони...
- А кто же не знает, что родители умрут раньше, чем дети? Но, много ли пользы от такого знания? Наше будущее, как дельта реки. Какой рукав выберем, тот и станет судоходным руслом; но река, хотим мы, или нет, неизбежно впадает в море.
- Я читал про теорию бифуркации, - буркнул Всеволод.
- Тогда тем более, должен меня понять. А простишь ли, решай сам.
- Прощаю, конечно. Ты всё знаешь лучше, и делаешь всё правильно. Я привык. Но хоть сейчас можешь сказать, кто за всем этим стоит? Что ему нужно? И какая у меня судьба дальше?
- Ну вот... Говорили про рукава реки, говорили... А ты о своей судьбе. Это, милый мой, от тебя зависит. Теперь, касаемо 'что ему нужно'. Про того, кто за нами мертвяка послал, я уже тебе давно ответил: нужна моя дорога. Мой путь, по которому я могу попасть в будущее. Дело в чем? Отправившись в года последующие, я становлюсь ... маяком, что ли. Другой 'рукав' выбрать теперь физически невозможно. Понятно?
- Приблизительно...
- И ладно. Так вот, технику физического перемещения знаю только я один! Во всём мире - я один!
Егорыч пива принял всё же изрядно. Говорил громко, жестикулировал свободной рукой. Пассажиры, снующие по своим вокзальным делам, то и дело оглядывались на них. Всеволод позволил себе не согласиться с шефом:
- И я теперь знаю.
- Да, неужто?! Ты, Сева, видел, как я 'достал ключ и открыл дверь'. Это да. А ключ у тебя есть?
- Ты прав, как всегда... Послушай, а тот... зомби, что прошел за нами, он-то как смог?
- 'Дверь' не успела закрыться. Да, ты не бойся, в ближайшую тысячу лет мой путь не одолеть никому. Я поставил блок. Думаешь, дорогу в грядущее я сам отыскал, методом научного тыка или проб и ошибок? Всё проще! Точно таким же образом, как и с электричеством. Посмотрел, как это делается в будущем, и поставил защиту, чтобы другие раньше времени не увидели. Ах, какое элегантное решение, Сева! Ты мне поверь. Правда, точность еще оставляет желать, как говорится. На самом деле, мы могли бы выскочить в Соловейске...
- Да, ты что!?
- Могли. Но, только чуть позже нужного времени, чтобы с самими собой не встретиться.
- Почему 'позже'? Ведь тогда бы мы, то есть, наши двойники там находились, и мы бы обязательно с ними столкнулись.
- Нет, в тот момент мы были бы в прошлом... Ладно, не ломай себе мозги хронопарадоксами. Главное: не встретились и, слава Богу!
- А если б столкнулись?
Егорыч помрачнел.
- Лучше тебе не знать этого.
Водопад мыслей в голове Севы совсем сбил его с толку.
- Что же теперь?
- Что? Жить. Любить, работать. Если нужно - биться. В покое тебя не оставят... Ты, главное, не трусь. Сейчас телепортирую тебя в Соловейск, прямиком в твою комнату в общежитии. А у меня свои дела... Как только ты появишься, то мои друзья, да и враги, захотят посмотреть прошлое твое, и пройти по моей дороге... Так что, есть чем заняться. Пока - прощай!
Егорыч допил пиво, скомкал банку, швырнул в урну. Повернулся и зашагал прочь. Всеволод недоуменно смотрел ему вслед.
- Егорыч, подожди!
Солнцев обернулся:
- Чего тебе? - Остановился, ожидвя, пока Сева догонит.
- Еще один вопрос, последний... Миш, ты говоришь: один знаешь 'дорогу'. А, ведь, мы с Ирмой были в прошлом... В Арконе. И благополучно вернулись. А еще Инхандек с Шуххардтом рассказывали про экспериментаторов, 'нырявших' в прошлое, и возвращавшихся от туда. Как же так...
Егорыч хитро улыбнулся, и подмигнул Севе.
- Знаешь, есть анекдот... бородатый, правда, зато к месту. Приходит к врачу дедок, и жалуется на половую слабость. Врач ему: ну что вы хотите, в вашем-то возрасте! Дед возражает: а Петрович, он на семь лет старше, рассказывает, что еще - о-го-го! Врач: так и вы рассказывайте, кто вам мешает? Ха-ха-ха! Что касается дорог... Они ведь разные, дороги эти. Одно дело - от Москвы до Тулы, другое - с Земли на космическую орбиту. А расстояние, в сущности, одно и то же - две сотни верст...
- Так как же мы с Ирмой, все-таки?
- 'Никому нельзя верить. Даже самому себе. Мне можно', - процитировал Юлиана Семенова Егорыч.
Сказал как отрезал. Продолжил путь.
Отойдя шагов на двадцать, остановился: к нему подошли милиционеры, и, наверное, попросили предъявить документы. Егорыч что-то достал из кармана, отдал патрулю. Затем, не оборачиваясь к Юрину, как-то по-особенному махнул в его сторону рукой.
И Сева исчез.
XIV. Судьбы людские
1
Однажды, еще студентом, Сева ехал в необычайно жаркий июньский день в битком набитом трамвае, и от духоты с ним случился обморок.
Сначала 'выключился' звук - уши наполнились тонким противным звоном. Потом стало темно. Миг - и Сева отключился полностью; устоял лишь благодаря толчее. Стоило ногам подогнуться, как он тут же пришел в себя. Постепенно восстановились и зрение, и слух, остались только ужасающая слабость. Стоящая рядом женщина проявила чисто петербургское участие:
- Вы бледны, молодой человек. Вам плохо?..
Он в ответ слабо улыбнулся.
Ощущение, что и говорить, не из приятных. Хотя в целом, ничего экстраординарного. А в последние два месяца Сева побывал в таких отключках не единожды. Можно сказать, даже начал привыкать к обморокам. Если, конечно, к такому состоянию вообще применимо понятие 'привычка'.
Однако теперь Сева отрубился конкретно, и, видимо, надолго. Очнулся на полу, в их с Егорычем рабочей комнате. Сразу бросились в глаза разбросанные повсюду бумаги и битые стекла. В кабинете - словно Мамай прошел. Все вверх дном. На линолеуме и штукатурке темнеют пятна крови.
Сева поднялся, ухватившись за дверной косяк. Пол и стены покачивались, словно в корабельной каюте при сильнейшем шторме. В ушах - знакомый звон. Волной накатила дурнота. Сева бочком, бочком, по стеночке, добрался до стула. Присел, рванул ворот рубашки, вытянул шею - не хватало воздуха. Сердце стучало неровно, еще немного, казалось, остановится вовсе. Закрыл глаза, вдохнул, задержал дыхание... Выдохнул, огляделся - что за черт!
Обстановка в помещении невероятным образом переменилась. Комната целехонька, кругом чистота и порядок, на полу - ни соринки, уют. Только из распахнутого настежь окна тянуло сквозняком. Прохладно и сыро - не июль месяц... Да! А какое ж нынче число-то? Все перепуталось у Севы в голове. 'Наезд' бандитов, скачки в пространстве-времени, игра в прятки со смертью - многовато для привыкшего к неторопливой размеренной жизни, - работа-дом, дом-работа, - молодого специалиста. Всеволод посмотрел на наручные электронные часы - 18:09, чуть двинул рукой - 00:32. Нечистая сила! Что опять происходит?!! Часы дурят, или само время?
Вокруг творилось что-то совсем уже непонятное: воздух в комнате явно собирался в вертикальные жгуты, дрожал, как над песком раскаленной пустыни, искажал предметы. Освещение за окном все время менялось: от предзакатного багрянца до черноты глубокой ночи, потом наоборот. Поскрипывала, постанывала мебель, мелко хлопало створками окно, дребезжало стеклами. Отчего-то верилось, что прямо вот сейчас все вокруг посрывается со своих мест, завертится в дьявольской карусели, и явятся званые на шабаш ведьмы.
Сева застонал, схватился за голову - того и гляди 'съедет крыша'. Вдруг все успокоилось, стихло. Только здоровенная, с хорошего шмеля, муха колотилась меж рам о стекла захлопнувшегося окна.