Троянская война

Пелид с кубком разбавленного вина в руках лениво наблюдал за действиями своего компаньона и думал о герое, доставшемся при жеребьевке ему в напарники. Наверное, нет в Греции человека, который не слышал бы о Филоктете, только тот явно предпочел бы жить в безвестности. Еще бы, слава пусть и невольного, но убийцы Геракла не то, чем хочется гордиться. Что с того, что величайший из рожденных был неизлечим, что с того, что Геракл сам просил поднести факел к его ложу? Это забылось. А вот то, что именно молодой Филоктет оказал эту услугу герою, никто не забыл.

"Смотрите, это тот, кто заживо сжег Геракла", - шептались простолюдины у него за спиной, куда бы ни пришел Филоктет. Цари и воины уважали его за мастерство в стрельбе из лука и воинский опыт, но никто не стремился не то что бы подружиться, а даже сблизиться с ним. Так и жил Филоктет, окруженный незримой стеной отчуждения. Впрочем, сказать, что это была тяжелая судьба, нельзя. Сумел он стать правителем родного городка Мелибея, стоящего на полуострове Магнесия, имел достаток и редкостное здоровье.

Когда Агамемнон объявил о походе, Филоктет собрал отряд молодых воинов среди окрестных народов: мефонцев, тавмакийцев, мелибейцев и олизонийцев. Семь кораблей привел он в армию царя царей и теперь вместе с Ахиллом шел на острие атаки.

Пусть и немного было у старика воинов, но он был полезен ахейцам. Первая причина заключалась в его немалом опыте, а вторая причина практически всегда висела за спиной Филоктета в богато украшенном футляре. Даже последний помощник повара в обозе знал, что там, укрытый слоями кожи и медных полос, спит смертоносный Лук-убийца. Оружие самого Геракла, в котором заключена частица божественной мощи. О нем байки складывали еще при прежнем владельце, а теперь это уже настоящая легенда. Вместе с луком хранился и черный колчан со стрелами. "С теми самыми", - с придыханием говорили люди, и собеседники понимающе кивали. Ведь никому из греков не надо было рассказывать про лернейскую Гидру, в яде которой и были смочены острия стрел. Никто из ныне живущих не видел их в деле, но об их смертоносной мощи ходили рассказы, в правдивости которых никто не спешил удостовериться.

Впрочем, какой бы ни был хороший лук, только вот еще и стрелок должен ему соответствовать. Может, в руках Филоктета он окажется бесполезной игрушкой? Нет, Филоктет не зря сопровождал Геракла в походах. Сейчас он по праву считается лучшим из стрелков Эллады, превосходя в этом искусстве даже Одиссея. А уж прочим героям соревноваться в стрельбе с Филоктетом значит людей смешить. Впрочем, ни Аякс, ни Диомед, ни прочие вожди ахейцев себя и не считают лучниками. Молоды они и горячи. Больше надеются на свою силу и ловкость. Им бы в руку копье или меч - и вперед в бесшабашную схватку грудью в грудь. А вот лук не любит горячего нрава. Хороший стрелок должен быть хладнокровен и расчетлив. К тому же герои молоды и спешат жить и совершать подвиги, а лук - это оружие, требующий долгих лет обучения. Так что мало в ахейском войске стрелков, а уж мастеров и вовсе по пальцам пересчитать можно. Оттого и почет Филоктету.

Зачем ему был нужен этот поход? Хотел ли он денег? Нет, жгла его надежда, что сумеет он совершить такие подвиги, чтобы в памяти потомков остаться воином, а не могильщиком. Его прибытию были рады, сам ванакт слушал его советы, но все же так и не стал он своим среди вождей этого похода, подобно Аяксу или Диомеду. И не только прошлое было тому виной. Глядя на этих мальчишек, чувствовал себя Филоктет человеком из другого времени. Слушая их разговоры, оруженосец Геракла ощущал, что безвозвратно ушла эпоха, к которой он принадлежал. Тогда великие герои истребляли чудовищ, очищая земной мир для людей, в одиночку шли против армий и захватывали грозные твердыни. Теперь же герои нового времени собираются в стаю, чтобы сообща разграбить чужой город.

"Геракл, Персей, Ясон, Беллерофонт... каждый из них был горой, возвышавшейся над людьми. Каждый из них был единственным и неповторимым, - думал Филоктет, разглядывая на пирах соратников Агамемнона, - а эти лишь лицами и отличаются. Кичливые, гордые сверх всякой меры, думают лишь о собственной славе и богатстве... Измельчала порода..."

Один лишь Ахилл напоминал старику товарищей его юности. Бесшабашно храбрый, прямой и готовый совершить подвиг ради самого подвига, а не для корысти. Оттого и радовался Филоктет, что захватывать Тенедос им вместе довелось. Хорошо справились, быстро и практически без потерь. Вскоре сюда прибудет флот Агамемнона, а передовому отряду пора спешить на новое задание, нанести удар по Лесбосу. Так что, как только на остров высадятся микенцы, к отряду Филоктета и Ахилла присоединится со своими людьми Одиссей, и отправятся они на всех парусах жечь соседний остров. Но пока есть целый день, чтобы отдохнуть от боя и дороги, в который раз подогнать снаряжение и наточить оружие или просто поваляться на траве.

Наконец Филоктет посчитал, что сделал все необходимое, и решил отдохнуть. Развлечения ради, он с парой телохранителей отправился осмотреть остров. Быстро прошел по захваченной деревне, заглянул в трактир и, не найдя ничего интересного, обошел весь Тенедос по морскому берегу. На обращенной к Трое стороне острова он задержался, пытаясь рассмотреть происходившее на том берегу пролива, но ничего не удалось разглядеть.

- По крайней мере, военных приготовлений нет. Уж они-то были бы заметны. Так что троянцы не знают о нашем появлении, - обратился он к спутникам. - Пойдем к кораблям.

На обратном пути правитель Мелибея обнаружил у дороги небольшой алтарь. На желтоватом камне были грубо вырезаны два летящих навстречу друг другу лебедя. Присмотревшись, Филоктет разобрал полустертую от времени надпись: "Благородные тевкры Жители Троады делились на два родственных народа: дарданов, столицей которых был город Дардания, и тевкров, столицей которого была Троя. Царский дом Трои также был разделён на две ветви: дарданскую и троянскую. Род дарданов считался более старшим, чем троянский, но Троя была более могущественной. приносят свой дар лучезарному метателю стрел. Да поразит он наших врагов".

- Алтарь Аполлона. Старый, можно даже сказать древний, но не забытый, - подметил воин, - Вон видны свежие потеки крови. Наверное, ожидая наше появление, местные молили бога о защите.

- Плохо молили, не услышал их солнечный бог, - ответил телохранитель.

Филоктет усмехнулся, вспоминая дела давно минувших дней. Перед глазами как живой встает яростный Геракл, разоряющий святилище в Дельфах, а золотоволосый Аполлон ничего не может сделать, стиснутый в могучих объятиях героя. Сейчас об этом стараются не вспоминать. Жрецы сделали все, чтобы о конфузе золотого лучника в народе забыли и не вспоминали. Тем же, кто не хотел забыть, ножом, ядом и удавкой помогали это сделать. Только он-то, друг и оруженосец Геракла, помнит, как отступал бог перед человеком.

- Покровитель муз, ты не смог защитить собственного оракула, так как ты защитишь от наших мечей Трою, которая молится тебе? - произнес Филоктет и в знак презрения к олимпийцу поставил ногу на алтарный камень.

Только сандалий коснулся поверхности жертвенника, как сверкнула серебристая молния, в полете превратившаяся в змею. Полные яда клыки несколько раз впились в ногу Филоктета прежде, чем герой смог оторвать ее от себя. Выругавшись, он осмотрел ранки.

Выдавив руками кровь и яд, Филоктет с помощью телохранителей промыл места укусов крепким вином и перебинтовал. Крохотные ранки не показались ему опасными, однако он ошибался. Уже через день нога распухла и Филоктет охромел. Когда отряд отправился на Лесбос, его под руки завели на корабль, а к концу этого похода раны открылись, превратившись в огромные язвы. Мышцы заживо гнили, распространяя такую вонь, что оказавшиеся рядом люди стремились отойти, чтобы не потерять сознание. Врачи старались помочь, но ничего не могли сделать.

В боях на Лесбосе Филоктет не смог принять участие, пролежав все время в горячке. А на обратном пути Одиссей принял решение избавиться от ставшего бесполезным товарища.