Троянская война

Против своей воли пришлось Одиссею собирать дружину и отправляться на встречу с Агамемноном. Так Паламед приобрел для греческого войска хорошего полководца, но нажил себе смертельного врага.

Поиски Ахилла

Одиссей стал предпоследним из царей, вставших под знамена Агамемнона. Последним же был молодой полубог Ахилл, сын смертного царя мирмидонян Пелея и морской нимфы Фетиды, которого считали сильнейшим воином Эллады.

Об этом юноше и его семье среди жителей греческих царств ходило множество восторженных рассказов. Старики помнили удаль и силу Пелея, лихого аргонавта, ходившего в походы вместе с самим Гераклом и, кстати, приходившегося внуком великому Зевсу. Девушки заслушивались песнями бродячих певцов-рапсодов о любви богоравного героя и его борьбе с невестой-оборотнем. Почтенные горожане рассуждали, как ловко смог избегнуть Зевс опасности По пророчеству сын Фетиды должен был превзойти Зевса в силе и стать новым царем богов. , выдав Фетиду замуж за смертного, а цари соседних государств внимательно следили за амбициями Пелея и успехами молодого Ахилла, которому предстояло амбиции отца воплотить в жизнь. Юный герой на соревнованиях и тренировках показывал невиданную ловкость и силу и со временем обещал стать замечательным воином. Тем более что это и было предсказано еще до его рождения.

Рассказывали, что семь сыновей родила морская богиня Пелею. Каждого новорожденного клала мать в огонь, проверяя, смертен ли он. Шестеро младенцев погибли, а седьмой выжил, потому что во время испытания отобрал его отец у Фетиды. Так и остался жить Ахилл, смертный, превосходящий по силе всех под небесами. Стремясь сделать тело своего сына неуязвимым, однажды Фетида окунула ребенка в воды подземной реки Стикс. Держала она его при этом за пятку, которая осталась единственным местом, в которое могли ранить Ахилла. Точнее говоря, не Ахилла, потому что в детстве он носил имя Лигирон, а из-за постоянно холодного тела окружающие дали ему прозвище Пиррисий, что значит ледяной. Лишь когда Пелид прошел обряд посвящения во взрослые, он получил имя Ахилл.

С самого детства ожидали окружающие от Ахилла совершения невероятных подвигов и тешили себя и ребенка предсказаниями о его великом предназначении. Только вот из ребенка в юношу превратился Ахилл, из юноши в мужчину, но не довелось ему не то что подвигов совершать, а даже в обычной войне поучаствовать. Вот уже собственный сын у Ахилла растет, а он все еще ничем, кроме происхождения, не знаменит. Так что ждал герой возможности отличиться, показать свою силу в настоящем деле. Жадно ловил он слухи о походе против Трои, готовился отправиться к Агамемнону, когда тот кинет клич, созывая армию.

Впрочем, разве он один ждал этой войны? Вся Эллада горела желанием отправиться на восток за славой и добычей... Ждала этой войны и мать Ахилла. Однако, в отличие от смертных Фетида, понимала, что предстоит не просто война, а невиданная бойня, все участники которой по воле олимпийцев обречены на гибель. Поэтому она стремилась спасти сына. По ее подсказке Деидамия, молодая жена Ахилла, в качестве свадебного подарка взяла с него слово выполнить одно, но абсолютно любое ее желание.

Когда греки стали готовиться к походу на Трою, стали женщины уговаривать Ахилла не воевать. Тяжко было выслушивать уговоры матери и причитания жены Ахиллу, и нашел он лазейку. Сказал:

- Хорошо! Из сыновней почтительности и любви к жене готов я отказаться от дела, которого всю жизнь ждал. Не пойду по своей воле воевать, но если ко мне с просьбой о помощи обратятся цари, то не смогу, не уронив чести, отказаться от предприятия. Тогда уж не взыщите, отправлюсь мстить за обиду Менелая.

Знал герой, что не забудет его Агамемнон, пришлет гонца в нужное время. Только и женщины разгадали его хитрость. Напомнила Деидамия мужу о свадебной клятве. Заставила его одеться в женскую одежду и тайно отправиться на ее родной остров Скирос, где должен был герой целый год прожить, играя роль девушки. Надеялись мать и жена, что там не найдут Ахилла и не будет у него нужды отправляться на войну.

И действительно, прибыли люди Агамемнона к мирмидонянам, но нет там Ахилла, и никто не знает, куда он делся. Искали верные слуги микенского ванакта, пропавшего на материке и на островах, но не было нигде следов Ахилла.

Конечно, можно было бы махнуть рукой на одного пропавшего героя и отправиться под Трою без Ахилла, только вот много лет назад, еще когда Пелид был ребенком, знаменитый прорицатель Колхант предсказал, что Трою невозможно будет взять без Ахилла.

Вот и мучается сомнениями Агамемнон:

- Может, и ошибся гадатель, да только войско знает о пророчестве. Отправься сейчас в поход без Ахилла, у многих воинов падет боевой дух. Будут они заранее уверены в неудаче, а с таким настроением много ли навоюешь? - рассуждал полководец. Потому и мерил широкими шагами палатку, слушая доклады своих посланцев.

- Неужели никто не найдет мальчишку? - в сердцах бросил он своим товарищам. Переглянулись цари и полководцы, и сделал шаг вперед Одиссей.

- Давай-ка я попробую, - предложил царь Итаки.

- Сделай милость! Привези его, и я тебя озолочу! - ответил ванакт.

И тогда взялся за дело Одиссей. Переговорил он с купцами и лазутчиками, сложил кусочки известных фактов в одну картину и догадался, что на Скиросе герой. Догадался и почему не спешит Пелид встать в строй, хотя, несомненно, должен рваться в гущу событий. Не мешкая отправился в путь Лаэртид и вскоре его корабль бросил якорь у берегов Скироса.

Был он уверен, что тут Ахилл, только как его обнаружить? Нарядился Одиссей купцом, и отправился в город. Разложил свои товары и стал заводить разговоры с местными жителями да смотреть, кто к нему подойдет.

Вскоре потянулись к Одиссею скиросцы, ведь новый человек, прибывший на их маленький остров - это целое событие. Каждому хотелось узнать вести с большой земли, да своими новостями поделиться.

Не успело солнце закатиться за край земли, как знал уже Одиссей, что у местного царя Ликомеда недавно новая родственница появилась. Откуда приехала - никому не известно. Живет вместе с царскими дочерями. Выходит за дворцовые стены редко, а если и появляется в городе, то всегда прячет лицо под накидкой, будто сглаза боится. До сих пор никто ее лица разглядеть не смог. Шутили скиросцы, что, видать, страшна она как горгона, оттого и прячется.

Улыбнулся итакийский царь, с удовлетворением подумав:

- Вот и нашелся наш герой.

Следующим утром отправился Одиссей прямо во дворец. Взял он с собой женские украшения, дорогие ткани и благовония, а между ними положил и меч из черной бронзы. Просил он позволения хозяина показать товар его дочерям. Кивнул тот, и разложили слуги Одиссея торговые лотки прямо в мегароне, положили на них свои товары. Позвал Ликомед семью. Стали девушки примерять перстни и ожерелья, рассматривать товары, а Одиссей, соответственно, - девушек. Выделялась из них одна. Рослая, слишком широкая в плечах, да еще к тому же даже в помещении не снявшая с головы ни широкополую шляпу-петас, ни закрывавший половину лица платок-калитру. А уж когда незнакомка вместо золота стала оружие рассматривать, всякие сомнения пропали.

Подал знак Одиссей слуге, вышел незаметно тот во двор и что было духу закричал:

- Тревога! Пираты напали на город!

Вздрогнули девушки, и лишь закутанная схватила с прилавка меч и бросилась ко входу.

- Ахилл, прости, но это ложная тревога! - рассмеялся Одиссей. - Я прибыл позвать тебя на великие подвиги!

- Нашли, значит? - спросил Пелид, а потом добавил, сбрасывая одежду:

- Вот и хорошо. Хоть от этих тряпок избавиться можно.

Он был красив, словно статуя, вышедшая из-под резца лучшего мастера. Поджарый, с рельефной мускулатурой и русыми кудрями. Наверняка многие красавицы тайно вздыхали, глядя на него. Божественная красота и небывалая сила, слитые воедино в человеческом теле. Как же хотелось Ахиллу все то время, которое он был вынужден скрываться, дать волю мышцам, сходить в палестру побороться, сойтись с кем-нибудь в кулачном бою или посоревноваться в метании копья. И вот теперь благодаря Одиссею он снова мог стать самим собой, так что не было предела благодарности Ахилла к владыке Итаки. Естественно, он с радостью согласился присоединиться к греческой армии, и вскоре корабль уже нес Одиссея и Ахилла прочь от берегов Скироса, и царь Итаки внимательно рассматривал своего спутника, который, освободившись от необходимости скрываться, просто горел жаждой действовать. Вот и сейчас Ахилл стоял на носу корабля, всматриваясь вперед, словно готовый прыгнуть на берег, едва покажется Фессалия, где его ждали верные мирмидонцы, уже извещённые о возвращении своего вождя.