Троянская война

Отправлялись домой послы в разном расположении духа. Менелай замкнулся в себе, переживал неудачу и строил планы мести. Паламед же был весьма доволен. Как выяснилось, троянское общество серьезно расколото на враждующие фракции, власть царя далеко не абсолютна, а среди высшей знати есть те, кто готовы договариваться. Все это облегчало войну против Трои и сулило удачу. А вот Одиссей был задумчив. Укрепления города, численность и вооружение воинов произвели на него сильное впечатление. Оказалось, что Илион гораздо сильнее, чем ахейцы предполагали ранее. Поэтому он раздумывал, стоит ли идти на конфликт с таким врагом. Все время после возвращения из Трои Одиссея не оставляли дурные предчувствия. Разумеется, умом он понимал, что собранная Агамемноном сила должна сломить город Приама, что добыча будет велика, а риск для него в этой войне не больший, чем в любой другой. Однако сердце чуяло беду. Побывав в Трое, Одиссей понял, как сложно будет воевать.

- Сколько я смогу собрать кораблей? - задавал он сам себе вопрос. - Дюжину. Если поднатужиться, то пятнадцать выйдет. Мало. Одни Атриды выставят в поход сотни полторы судов. Опытных воинов в Итаке по пальцам пересчитать можно, да и у тех весь опыт - пиратские набеги да грабежи купеческих кораблей. А ведь добычу будут делить именно по числу кораблей и воинов. Так много ли удастся заработать в этом походе? Зато собственной кровушки нахлебаемся вволю, ведь такие мелкие отряды как мои чаще всего посылаются в самые опасные места. Великие герои своих людей постараются сберечь и от напрасной гибели увести, а нас в первых рядах пошлют. Так что думай, Лаэртид Сын Лаэрта., думай. Может, пусть другие плывут, а мы от этой чести уклонимся, да посмотрим, что можно в Элладе к своим рукам прибрать, пока все будут под стенами Трои прозябать? С другой стороны, если не быть глупцом, то в такой войне можно и свою выгоду найти. Агамемнону явно понадобятся советники и сподвижники, а большинство наших героев для такой роли не подходят. Одни слишком горды и в ванакте видят соперника, другие и на два шага вперед просчитать ситуацию неспособны - как кабаны ломятся напролом, на одну свою силу рассчитывая.

Всю дорогу обдумывал ситуацию Одиссей. Со всех сторон рассматривал, да так и не принял решение.

Возвращаясь домой, Одиссей сделал остановку в Халкиде, чтобы пополнить запасы. Чтобы немного размять ноги, отправился Одиссей побродить по берегу и наткнулся на жертвенник, посвященный вещему Амфиарею, сыну Аполлона. Этот аргоский царь славился при жизни умением предвидеть будущее и пророческим даром. Однако жизнь его закончилась печально. Предвидел он, что погибнет в походе против Фив, противился этому походу, но верный слову, был вынужден отправиться на войну, где и сложил голову. Правда, божественный родитель и тут не оставил отпрыска, упросил Зевса не отправлять душу Амфиарея в Аид, а сделать одним из бессмертных духов. Теперь дух аргосского царя незримо присутствовал среди смертных, и когда те обращались к нему соответствующим образом, мог дать совет или предсказать будущее.

- За меня вступиться некому из олимпийцев, так что лучше избежать его судьбы, - подумал Одиссей, глядя на статую. Повторить судьбу Амфиарея царю Итаки очень не хотелось. Потому, терзаемый сомнениями, решил Одиссей воззвать к духу.

Купив в ближайшей деревне белого барашка, принес его Одиссей в жертву Амфиарею. Едва окропил царь жертвенной кровью алтарь, как порыв ветра ударил царя в лицо. Заколебался воздух, и едва видимый полупрозрачный силуэт возник перед ним.

- Что ждет меня в этом походе? - обратился Одиссей к духу.

- Ждут тебя слава и кровь, потери и разочарования. Все, что приобретешь, растеряешь, не успев насладиться. Впрочем, твой жребий лучше, чем у многих. Домой вернешься, но долог и тяжел будет этот путь.

Сказав это, дух пропал, оставив Одиссея в одиночестве. Об этом пророчестве царь не рассказал никому из своих людей. Мрачным и задумчивым вернулся он на корабль и приказал отплывать в Итаку.

Зато, едва ступил он на родную землю, как его обрадовали доброй вестью. Пока Одиссей метался между Критом, Троей и Микенами, его царица благополучно родила первенца. Обрадованный Лаэртид нарек младенца Телемахом и погрузился в домашние заботы.

- Любящая жена, ребенок, уважающие его подданные - что еще надо для счастья? - спустя несколько дней подумал Одиссей и решил, что не будет участвовать в войне.

Однако у Агамемнона были другие планы. Вскоре прибыл гонец от ванакта, зовущего Одиссея к себе. Узнав о прибытии корабля из Микен, Одиссей срочно отправился на охоту и до тех пор скрывался в лесах, пока гонец не отбыл восвояси, оставив письмо-приглашение. Еще несколько раз прибывали посланцы, но каждый раз не могли застать Одиссея на месте.

Как вскоре выяснилось, не только на Итаку спешили гонцы из Микен. Агамемнон начал подготовку к походу. Всем ахейским правителям, как подчиненным и союзным ему, так и независимым, он разослал приказ собирать армию и оснащать флот. Большинство властителей охотно откликнулись, ожидая от предстоящего похода славы и обильной добычи. Однако нашлись и те, кто посчитал эту войну чужой для себя, а действия ванакта - покушением на собственное величие. В конце концов, хоть Агамемнон и сильнейший из владык Греции, но и они не его слуги, а вольные цари.

- Твоего брата оскорбили троянцы, пусть он со своей родней и мстит им. У меня же есть более интересные дела, - ответил микенскому ванакту Пемандр, царь города Танагры.

Вся Греция затаила дух и следила, как поступит Агамемнон. Тот же, понимая, что если не преподать сейчас жесткий урок своим противниками, то его верховная власть пошатнется, двинул свою армию на Танагры. Город был захвачен, а его правителю пришлось бежать, спасая свою жизнь. После этого желающих избежать войны с Троей резко поубавилось.

Однако Одиссей решил, что сможет обхитрить ванакта. Стал он изображать сумасшедшего, а специально посланные слуги понесли весть о помешательстве героя от острова к острову. Только не поверили собравшиеся в поход вожди в эту новость. С отрядом верных воинов на Итаку отплыли Паламед и Нестор, два вождя не уступавших Лаэртиду в хитрости.

Благополучно высадившись, нашли они Одиссея в поле. Запрягши в одну упряжку вола и мула, усердно пахал царь землю. С отрешенным взглядом мерно шагал он, напевая под нос непонятный мотив. Его слуги с унылым и обреченным видом стояли вокруг.

Прибывшие попытались с ним заговорить, но Одиссей даже не заметил их.

- Все бесполезно! Мы уже все перепробовали, но он ни на что не реагирует! - сообщили слуги гостям. - Вот уже много дней царь пашет землю, потом засевает ее солью.

Так искусно играл свою роль Одиссей, что один лишь Паламед усомнился в реальности безумия. Со своими воинами он отправился ко дворцу Одиссея и внезапно атаковал его. Не ожидавшие такого коварства слуги и охранники были мгновенно избиты и связаны, а Паламед отобрал у Пенелопы ребенка и принес его на поле, где пахал Одиссей.

Царь никак на это не отреагировал. Тогда эвбейский наследник положил ребенка на землю так, чтобы оказался он на пути у плуга. Ловким движением развернул животных Одиссей так, что не пострадал его сын. Безумец не мог так поступить, так что убедился Паламед в своей правоте.

Подойдя к Одиссею, он негромко сказал:

- Хватит придуриваться! Мы и так много времени потеряли, так что или ты добровольно отправляешься вместе с нами, или сейчас произойдет маленькая трагедия. Безумец убьет своего ребенка, а потом перережет слуг и родных и сам бросится на меч. Выбирай!

Тут же его телохранители, обнажив мечи, окружили слуг Одиссея, приготовившись убить их, отдай Паламед такую команду.

Поняв, что эвбеец выполнит свою угрозу, смирился Одиссей со своей судьбой. Словно только что прозрев, разразился он словами удивления, спрашивая как все оказались тут и почему он ничего не помнит.

- Радуйся, Одиссей! Боги послали тебе безумие, но сейчас снова освободили твой разум, - обратился к нему Нестор, и все сделали вид, что верят этому.