Страница 67 из 76
- Не смей использовать богов в своих грязных желаниях, Касс.
- Это не имеет значения. Я просто даю тебе право выбора. Если мы заключим перемирие, я пойду на все, чтобы уберечь тебя от себя самого. Подумай, Эл. Я не просто так ставлю такое условие. Я отдаю себе отчет в том, насколько это будет нелегко. Но если ты не идешь мне навстречу - я не вижу смысла сдерживаться. Когда ты окажешься в моих руках, не жди большого великодушия. Я всегда был честен с тобой.
- Почему ты так настойчиво этого добиваешься? - сглотнула Элика. - Почему ты не можешь проявить уважение, как я к тебе, и подарить мне достойную смерть на поле боя? Почему тебе обязательно нужно превратить мою жизнь в ад?
- Потому, что это освободит тебя. И потому, что я люблю тебя. Ты и сама это знаешь.
- Неужели твоя любовь обязательно идет рука об руку с болью? Тебе мало? Ты отнял у меня слишком много. После прошедшей ночи перемирие между нами невозможно!
- Он был для тебя чем-то большим, чем я?
Матриарх не сразу поняла, о чем он говорит. Дарк. Что ж, он не стал щадить ее чувства. Он намеренно пытался ее добить своими словами. Методы белых шелков окончены.
- Он был для меня тем, кем никогда не стать тебе. Он был образчиком благородства и настоящих чувств, готовый жертвовать ради меня своими желаниями. Даже самыми извращенными, если б такие у него были.
- Не ври нам обоим, Эл. Я чувствую тебя, как никто.
- Мне жаль, Касс, но в мое сердце вошел иной мужчина. Хотя, какая теперь разница. Он мертв, а тебе даром не нужна моя ответная любовь.
Безмолвные небеса. Ни малейшего дуновения ветра. Не нужно никому из них сейчас потустороннего вмешательства. Последний бой. И иллюзорная попытка договориться.
- Я бы все отдал, чтобы знать, что ты хоть мало, но любила меня. Зная это, я готов встретить смерть.
- Не имеет значения, готов ты или нет. Зачем мы отрицаем очевидное? Твоей империи не выстоять. И живой тебе меня не взять. Ты и сам знаешь, что я не буду так жить.
- Мы не договоримся?
- Нет, Касс. Самое время попрощаться. Сегодня кого-то из нас уже не будет в живых. Может, даже обоих...
- Эл...
Объятия мужчины стали сильнее. И она впервые им не сопротивлялась. Ощущая покой, о котором не могла даже мечтать, в этих сильных руках, ласковое касание которых так жестоко расходилось с его словами! Может, он был прав во многом. Но нет в этом смыла. Никто из них не поступится своими принципами ради другого.
Он прервал молчание с неохотой. Через поглаживающее касание его пальцев Эл внезапно ощутила всю боль мужчины, потерявшего от нее голову.
- Эл, сдайся. Прошу тебя. В этот самый миг в наши гавани зашла эскадра Спаркалии. Их разрывные метательные снаряды не оставят даже щепки от вашего форта. Вы обречены. Прости. Но я тоже не привык проигрывать. Единственное, что я могу сделать, чтобы спасти твою армию от полного разгрома, кроме как предупредить об этом − заключить соглашение. Здесь и сейчас. Прошу тебя. Согласись на перемирие. Я готов пойти на твои условия... Это лучший выход.
Очарование жарких объятий застыло льдом, леденящим сердце.
Спаркалия.
Как она могла быть такой беспечной?! Могла. Даже Лаэртия никогда не воспринимала империю Фланигуса всерьез. Они нейтральны и никогда не заключают союзов с иными империями. Они берут их силой. Отличный повод поставить на колени Атланту! Жертва собственной самоуверенности, она не просчитала этот ход наперед...
Поцелуй Смерти. Теперь ничто не удержит ее от запуска самого ужасного оружия.
Кассий, казалось, чувствовал все ее эмоции, расплавленным огнем бежавшие по венам. Успокаивающе поглаживал плечи, снимая подступившую панику. Как же его жестокие слова расходились с делом! Вздохнув, Элика освободилась от этих рук. Она должна спешить. Предупредить своих и подготовить убийственное оружие на кристаллах пустыни к бою. Против флота Фланигуса им, возможно, не выстоять.
- Касс, если ты меня любишь, не откажи в последней просьбе. Если мы столкнемся на поле боя, убей меня. Подари мне достойную смерть. Я больше ни о чем не прошу. Сделай то, что я обещаю сделать для тебя.
Ответ был предсказуем. Леденящий кровь обещанием чего-то ужасного.
- Нет.
Элика впервые за все время посмотрела ему в глаза.
Завтра, возможно, никто из них не выживет... Стоило ли молчать теперь?
- Я хочу тебе сказать... - гордо вскинула голову. - Я отдаю себе отчет, что мои слова сейчас освободят твои черные крылья. Что они придадут тебе сил, чтобы выжить. Что после них тебя мало что остановит, и я, возможно, подписываю свой приговор, произнося их. Но я не могу больше молчать. Я не могу даже рассчитывать на то, что ты меня поймешь. Но я должна попытаться...
Ей понадобились все свои силы, чтобы их произнести. Чтобы не согласиться на пропозицию врага и стоять на своем до последнего.
- Я тоже люблю тебя, Касс. Зов твоей крови в моем теле никогда тебе не врал.
Договорить. Не запнуться, потеряв остатки воли от его шокированного взгляда.
- Я хочу лишь одного. Унести это чувство с собой в чертоги Антала, если мне суждено умереть. Умереть с твоим именем на губах. И никак иначе.
Я не хочу, чтобы мое чувство оказалось растоптано твоей тиранией, когда я попаду в твои руки. Если это случится, я не хочу видеть, как оно застынет, сменившись желанием смерти, а потом станет ненавистью. Это самое прекрасное, что со мной когда-либо случалось. Позволь мне забрать его с собой и не дать ему погибнуть у твоих ног. Если любишь, сделай это для меня.
Она это произнесла. Оказалось совсем не сложно. Вряд ли они когда-нибудь увидятся снова. Уже сегодня конец самой короткой, но не менее кровопролитной войне будет положен.
Вот и все. По крайней мере, этот груз больше не давил ей на плечи.
- Прощай, - с чистым сердцем произнесла Элика, делая шаг вперед. Прочь с этого плато, так и не выполнившего свою функцию плацдарма мирного регулирования. Прочь от этого мужчины, чей ошеломленный и полный боли взгляд никогда не сотрется из ее памяти.
...Он отказывался верить, что потерял ее, в тот самый момент, когда заполучил по-настоящему. В тот момент, когда его внутренний Зверь, и без того придавленный глыбой самоконтроля, испустил предсмертный рык, чтобы затихнуть навсегда.
-Элика...
Горячие, сильные ладони неистово трясут ее плечи. Что она знала об отчаянии, которое раньше накрывало ее с головой, подводя к пропасти безумия, заставляя танцевать свои танцы босиком на острых обломках гордости? Ничего. Настоящее отчаяние было сейчас в его глазах. Непередаваемого, манящего оттенка растаявшего безмолвного льда.