Страница 15 из 21
– Вот как, – вкрадчиво произнес Халлоран. – Почему же, позволь спросить?
– Потому что я недавно подписала контракт. У меня впереди репетиции с утра до ночи и первый выход на сцену. Это…
Под стремительно темнеющим взглядом осеклась.
– Помимо карьеры, тебя больше ничего не волнует?
Че-го?
Как-то неожиданно всплыли в памяти бессонные ночи, когда я пыталась сочетать работу в Ландстор-Холле, обучение магии и тренировки перед прослушиванием. Вспомнилось, что он даже не позвонил и не поинтересовался, как прошло прослушивание. С другой стороны, зачем ему, и так все доложат. Как это случилось с Танни.
– Ну прости, что у меня есть мечта, – выдохнула язвительно, – до которой тебе нет никакого дела!
– В отличие от тебя, – теперь в его голосе словно крошился лед, – мне есть дело до всего, что тебя касается.
– О да, вне всяких сомнений. – Меня прорвало, и я уже не могла остановиться. – Поэтому о некоторых событиях нашей совместной жизни ты узнаешь значительно раньше, чем я.
Легкий шорох открывшейся двери заставил иртхана замереть. Сейчас он как никогда напоминал зверя: стремительного и хищного, подобравшегося. Того и гляди пар из ноздрей пойдет, а за спиной раскроются крылья. Проследив его взгляд, обернулась и увидела врача, тот выглядел неважно: бледненький какой-то и уменьшается на глазах. Впрочем, если не ошибаюсь, он сейчас тоже оказался в положении.
С трудом удержалась от того, чтобы не хихикнуть.
Нервно.
– Местр Халлоран, результаты у вас на почте, – осторожно произнес он. – Я…
– Благодарю, эсстерд Нерхт. – Сейчас голос Рэйнара больше напоминал треск окаменевшей лавы. – Буду благодарен вдвойне, если вы любезно позволите нам закончить разговор.
– Разумеется. – Эсстерд Нерхт склонил голову. – Мой кабинет к вашим услугам.
– Премного обязан.
Стоило двери в медблок закрыться, как иртхан шагнул ко мне вплотную.
– Это наш с тобой первенец, Леона. Наследник династии, будущий правящий. Надеюсь, тебе не стоит объяснять, что это значит?
– Это всего лишь ребенок!
– Он никогда не будет «всего лишь». Выбирая между нашим сыном и твоей карьерой, я выберу его.
Что-о-о?
Не хочет же он сказать, что…
Не может же он запретить мне петь.
Не может, не может, не может! Я так долго к этому шла, роль Люси… Прослушивание, стычка с Гроу, разговор с Хейдом… Небо, я не хочу выбирать!
– Я все равно буду петь!
– Только после его рождения.
– А чего хочу я, ты спросишь? – процедила, задыхаясь от бушующих внутри чувств.
– Ты сейчас не в том состоянии. – Иртхан повернулся к двери, давая понять, что разговор закончен. – Пойдем. Нас ждет ужин.
Он это сейчас серьезно?
– Разумеется! И никогда не была! Считаешь, что можешь постоянно диктовать мне, что я должна? Виновата – на колени! Пришло время – в инкубатор высиживать драконят! Так, да?
Все это выдала на одном дыхании ему в лицо.
Халлоран обернулся, и пламя обрушилось на меня ураганной волной. На миг даже дышать стало нечем.
– Если пожелаешь, будет именно так.
Сердце подскочило к горлу. Будь под рукой что потяжелее, я бы запустила в него, сейчас же оставалось только сжимать кулаки.
– Нет. Не будет. Не будет, Рэйнар. Я не выйду за тебя. Я не стану твоей.
– Желаешь повторить судьбу своей матери?
– Не желаю повторять судьбу твоей!
Лицо его окаменело, мы замерли друг напротив друга. Казалось, в разрываемой дыханием тишине было слышно даже биение наших сердец.
– Наш сын родится Халлораном, Леона, – жестко произнес он. – Кем ты для него станешь, решать только тебе.
От ясности этих слов перед глазами потемнело. Он положил мою ладонь на сгиб локтя, но я даже не сопротивлялась. Не сопротивлялась и когда мы вышли в коридор. Бывает такое состояние, когда очень хочется хлопнуться в обморок, а потом очнуться и понять, что все, что было – глючный кошмар. Но у меня с обмороками всегда была проблема. Подростком я умудрилась напороться во дворе на торчавшую из земли железяку. Даже когда кровь била фонтаном, в обморок шлепнулась моя подружка. А я привела ее в себя, усадила на скамейку и пошла домой за аптечкой.
Ресторан, располагавшийся в верхнем «лепестке», запомнился смазанными образами заполненного публикой зала (даже навскидку было видно, что не осталось ни одного свободного столика), приглушенным светом и панорамными видами Зингсприда. Вышколенный метрдотель встречал нас улыбкой, официант провожал к столику. В отличие от пещеры «Драконьего шипа» здесь все было выполнено из стекла и хрусталя, даже металлические конструкции укутали в чистый как слеза материал. Лиловые вставки на стенах перемежались с черным и серебряным, из украшений – только витые светильники на стенах. Разумеется, мы ужинали в отдельном кабинете, который тут же отсекли от зала раздвижные двери и широкие спины охранников.
К счастью, здесь тоже было панорамное окно во всю стену.
Туда я и смотрела – на рассыпающуюся огнями летнюю ночь. Даже странно осознавать, насколько там жарко, из-за мощных кондиционеров в ресторане было слегка прохладно.
К счастью, во время еды не надо разговаривать.
А во время представления – и подавно. Когда мы вернулись, ложа Вэйлара и Карин пустовала, такой она и осталась до конца оперы. Оставшиеся два действия (они были короче предыдущих, но гораздо насыщеннее по событиям) я думала только о ребенке. Происходящее на сцене и образы мелькали перед глазами, но не складывались в целостную картину. Несмотря на то что я знала «Артомеллу» наизусть, то и дело ловила себя на ускользающем смысле.
Я не откажусь от своего сына. Ни за что.
От Люси? Нет! Никогда.
Пусть даже будет очень сложно… ничего, и не такое переживали.
Я думала, когда мы спускались по лестнице под перекрестными вспышками камер, когда садилась в машину, когда летела над Зингспридом вдоль побережья, а волны накатывали на песок, стирая контраст между темным и светлым. Правда, все это воспринималось через пелену отстраненности, словно я глотнула жидкого льда и что-то внутри основательно заморозилось. Во флайсе иртхан молчал, и я тоже. За последние несколько часов мы едва ли перекинулись парой слов, а от улыбок для прессы сводило скулы.
«Шеррамел Стар», без преувеличения роскошный, встречал нас россыпями огней и отполированным мрамором. Суета вокруг продолжалась до тех пор, пока мы не оказались в коридоре. Таком же роскошном, как и все, что меня в последнее время окружало. Некстати мелькнула мысль, что если Халлоран сейчас заикнется о наказании, я ему врежу, но он почему-то промолчал. Пожелал доброй ночи и удалился, оставив охрану перед моей дверью.
А я вошла в номер.
Первое, что бросилось в глаза, – вещи Танни, валяющиеся в беспорядке, а потом – в проеме раздвижных дверей сама сестрица, сидящая на перилах балкона. На огромной высоте, на фоне ночного Зингсприда. В летней маечке с принтом драконьего цветка и шортах, подтянув колени и обхватив их руками, она нахлобучила наушники и напевала что-то себе под нос. При этом слегка раскачиваясь из стороны в сторону, от чего у меня закружилась голова.
Скинула туфли и, мягко ступая по ковролину, осторожно подошла к балкону. С закрытыми глазами и легкой улыбкой сестра выглядела такой счастливой и светлой, какой я не видела ее уже очень давно.
Прислонившись к двери, смотрела на Танни.
Было ли нам легко, когда отчим ушел?
Нет.
Но мы справились, и сейчас у нас все хорошо.
А будет еще лучше.
Будет, я обещаю!
Не сразу поняла, почему огни Зингсприда расплываются перед глазами и картинка становится нечеткой. А когда поняла, было уже поздно. Танни повернулась и уставилась на меня. Даже если бы я хотела что-то изменить, уже не могла, предательские слезы хлынули сплошным потоком. В последнее время я вообще напоминала себе неисправную поливочную систему. Вот и сейчас остановиться не получалось, я ревела так, будто снова была маленькой девочкой. Разве что на пол не сползла и ножками не сучила.